Конечно, ты примешь это как должное, когда в первый раз упадешь в воду, катер врежется в тебя, тебя занесет под поворот трюма, и ты утонешь в совершенно спокойный день, не имея оправдания, кроме собственной глупости, — напомнил он себе.
— Спасибо, сэр, — так же тихо ответил Мафит. — И не забудьте о первом прыжке.
Барнс бросил на него сдержанный взгляд, который совершенно не подействовал на рулевого, а затем прыгнул.
Так получилось, что он точно рассчитал время и проворно вскарабкался по высокому борту корабля к входному люку без каких-либо происшествий. Боцманские дудки пронзительно завыли, когда он поднялся на борт, и вспомогательный отряд морских пехотинцев вытянулся по стойке смирно и вскинул оружие. Он коснулся груди, чтобы ответить отданием чести, развернулся, чтобы отдать честь флагам, а затем повернулся обратно и обнаружил, что стоит лицом к лицу с высоким, массивно сложенным капитаном с огромными плечами. Мужчина должен был быть таким же высоким, как сам Мерлин Этроуз, и, вероятно, на половину тяжелее сейджина, и с того места, где стоял Барнс, он не казался толстым. Гигант протянул похожую на лапу руку, чтобы они пожали друг другу предплечья в знак приветствия.
— Капитан Жилбирт Кейли, — прогрохотал он с сильным таротийским акцентом. — Добро пожаловать на борт, капитан Барнс. И, пожалуйста, примите мои комплименты за очень хорошо проделанную работу в прошлом месяце.
— Спасибо, сэр, — ответил Барнс. Больше он ничего не мог сказать.
— Адмирал Уайт-Форд просит вас присоединиться к нам в его дневной каюте.
— Конечно, сэр.
Гавин Мартин, барон Уайт-Форд, казался карликом рядом со своим огромным флаг-капитаном. Невысокий мужчина с темными глазами и когда-то темными волосами, которые стали почти серебристыми, он выглядел настороженным и задумчивым.
Он также был человеком, который командовал таротийской эскадрой в битве у рифа Армагеддон и потерпел сокрушительное поражение от тогдашнего наследного принца Кэйлеба в первом бою борт о борт, в котором когда-либо участвовали галеоны. Казалось, это было целую вечность назад, но с той жестокой помолвки прошло менее пяти лет, и Барнс задавался вопросом, как это должно было показаться Уайту-Форду и Кейли. Их флот и королевство потерпели полное поражение, и, в конце концов, их король был вынужден подпасть под суверенитет Чариса. И все же Уайт-Форд был здесь как чарисийский адмирал и адмирал порта императора Кэйлеба Армака в заливе Бедар. Должен был быть странный момент, когда это раздражало, несмотря на свидетельства высокого уважения, с которым относились к нему его бывшие враги. Тем не менее, Барнс подозревал, что граф Тирск, другой вражеский командир у рифа Армагеддон, вполне мог бы поменяться местами с Уайт-Фордом, если бы у него была такая возможность. Кроме того…
Мысль капитана прервалась, когда лицом к нему повернулся человек, который созерцал панораму гавани через кормовые иллюминаторы галеона.
— Ваше величество! — Барнс быстро поклонился. — Простите меня, я не ожидал…
— Нет причин, по которым вы должны были ожидать, — ответил Кэйлеб Армак. — На самом деле, я приложил немало усилий, чтобы никто не понял, что я пришел поговорить с вами и адмиралом. — Император улыбнулся и махнул рукой высокому голубоглазому мужчине, спокойно стоявшему в углу. — Полагаю, вы знакомы с майором Этроузом, капитан?
— Да, ваше величество. — Барнс протянул руку сейджину, который придумал безумную дерзость рейда на каналы. — Рад снова видеть вас, сейджин.
— Вы никогда не должны торопиться в таких вещах, капитан, — ответил Этроуз.
— Прошу прощения? — Барнс приподнял бровь.
— Поспешно принимать решение о том, приятно меня видеть или нет, — сказал Этроуз с кривой улыбкой. — У меня есть достаточно веские основания полагать, что за мной повсюду тянутся хаос, неразбериха и разгром.
— Не возражаю против небольшого хаоса и неразберихи, пока они обрушиваются на нужных людей, сейджин, — сказал ему Барнс, и император усмехнулся.
— Что ж, вы проделали довольно честную работу, нанеся ущерб нашим врагам в прошлом месяце, капитан Барнс. И, как говорится, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.
— Я, э-э, слышал это, ваше величество. — Барнс посмотрел на своего императора с, как он надеялся, скрытым трепетом, и Кэйлеб улыбнулся, затем махнул рукой на стулья вокруг полированного стола под потолочным окном каюты.
— Поскольку адмирал Уайт-Форд был так любезен, что предоставил нам свою дневную каюту, капитан Барнс, думаю, нам всем следует сесть.
— Конечно, ваше величество.
