И мы мчимся в ближайший отель, словно нас подгоняет сам дьявол. Уже в лифте Марк прижимает меня к холодной стене и начинает жадно целовать мою шею. Его горячие руки тискают мою грудь, сжимая соски до боли. Я тихо стону от этого невыносимого удовольствия.
Он — сумасшедший. Я — безумна.
Прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя под пальцами каждый изгиб его мускулистого торса, каждый бугорок мышц. В низ живота упирается его возбужденная плоть, и меня пронзает острая волна желания.
Двери лифта открываются, и мы, не прерывая поцелуя, врываемся в номер, словно голодные волки.
Хорошо, что на мне надето платье. Оно легко соскальзывает с моих плеч и бесшумно падает на пол. Марк разворачивает меня лицом к стене, и мои руки упираются в прохладную, гладкую поверхность.
Его горячие губы целуют мою спину, спускаясь все ниже и ниже, к самому крестцу. Я чувствую жаркое дыхание на коже, легкие покалывания от поцелуев, и все мое тело охватывает дрожь.
Он дразнит меня, не входя сразу. Я стою, задыхаясь от нахлынувшего возбуждения, и терпеливо жду. Жду, когда он наконец-то ворвется в меня и утолит этот безумный, нестерпимый голод.
Номер 405. Какая разница, если мы здесь, наедине? Словно рухнувшая плотина, мы торопливо освобождаемся от одежды. С ее платья, такого идеального — особенно, когда оно обнимало ее грудь — пуговицы летят безжалостно.
— Эй, полегче, Марк! — смеется она, но в глазах нет и тени сопротивления. — Я только вчера его купила…
— Плевать на платье, — рычу я, впиваясь поцелуем в ее шею. — Куплю хоть десять таких…
Она срывает с меня рубашку, помогаю ей с ремнем. Ткань летит в стороны. Мы стоим обнаженные друг напротив друга, ловим ртом воздух, как будто только что пробежали марафон.
Я разворачиваю Ольгу к стене. Она послушно опирается ладонями о шершавую поверхность, выгибаясь в спине, как дикая кошка, готовая к прыжку. И вот она — передо мной, вся, как на ладони. Бог мой, что за вид! Линии тела, упругие ягодицы… Слюна подступает к горлу. Чувства бьют ключом. Я хочу ее, здесь и сейчас.
Мои руки, словно обезумевшие, скользят по ее коже, ласкают каждый сантиметр, вызывают дрожь. Сжимаю грудь, играю с сосками, доводя до сладостной боли. Она стонет, и я знаю — ей это нравится.
— Марк… — хрипло шепчет она, задыхаясь. — Не мучай…
Рука ныряет ниже, по животу, к центру ее желания. Другой рукой я уже не в силах сдержать себя, дразню ее своим теплом, касаясь округлых изгибов. Чувствую, как ее тело вздрагивает, дыхание учащается.
Желание сжигает меня изнутри. Этот запах, ее стоны, этот нереальный вид… Крышу сносит напрочь!
— Ноги шире, — шепчу на ухо.
Ольга послушно раздвигает их, открывая меня к себе. Вхожу медленно, чувствуя, как она обхватывает меня, сжимая с силой, от которой кружится голова. Она такая узкая! Как будто невинная. Словно долго ждала этих прикосновений. Теперь я понимаю ее наклейку на машине: "Ищу мужа". Я чувствую, как она меня обхватывает внутри, а я не хочу больше никуда спешить.
— Ох, Марк… — стонет она.
Я начинаю двигаться, вхожу глубже, желая, чтобы она почувствовала всю силу, всю страсть, на которую я способен. Держу ее за волосы, входя до конца. Ольга вскрикивает, но в ее голосе — восторг.
Жара в номере становится невыносимой, несмотря на кондиционер. Но мне все равно.
Я чувствую, как нарастает волна, но останавливаюсь. Поворачиваю ее к себе. Ее щеки пылают, глаза горят. Не женщина — искушение!
Боже мой, что это было! В голове фейерверк, а тело пылает, словно после русской парной. Выпустили джина из бутылки, и хочется еще! И самое главное — сейчас мы принадлежим только друг другу…
Марк смотрит на меня, тяжело дыша, и спрашивает, хочу ли я повторить. Ну и глупый вопрос! Я вся искрюсь, словно новогодняя елка, объятая пламенем желания.
— Знаешь, — томно произношу я, стараясь придать голосу томность и загадочность, — а может, сначала освежимся? Мы тут немного… разгорячились.
Я лукаво улыбаюсь, и Марк, разумеется, прекрасно понимает, что я имею в виду. В ответ на это по его лицу пробегает хищная ухмылка, а в глазах разгорается настоящий пожар.
— Идея просто восхитительная, — шепчет он, притягивая меня за талию так, что у меня перехватывает дыхание. — Но душ у нас будет… особенный, обещаю.
Он берет меня за руку и ведет в ванную. Здесь все сияет чистотой, воздух напоен ароматом свежести и дорогим мылом. Марк, не теряя ни секунды, принимается за дело: включает воду, регулирует температуру, подставляя руку под струи.
— Ну как, не обжигает? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне с притворной обеспокоенностью.
— Самое то, — отвечаю я, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Хотя твои поцелуи все равно жарче любой воды.
В ответ Марк набрасывается на меня. Его губы жадно впиваются в мои, руки скользят по спине, словно языки пламени. От этих поцелуев мир вокруг начинает кружиться, и я готова растаять прямо здесь, в ванной.
— Марк… — выдыхаю я сквозь поцелуи, чувствуя, как теряю контроль.