Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, выпустил стрелу и Калдрис. Зимний ветер сопроводил ее по небу, толкая вперед, поднимая выше и унося дальше, чем смогли улететь другие.
Когда стрела настигла козодоя, он полыхнул красной вспышкой, и его труп свалился на землю массой спутанных черных перьев. Он приземлился перед нами на равнине, и я была готова поклясться, что Дикая Охота замерла.
Наблюдая за происходящим. Словно чего-то ожидая.
– Если она смотрела его глазами, ей вряд ли понравится то, что ты сделал, – сказал Холт, сглотнув, взглянув на Калдриса.
Моя половина посмотрела на меня, на мгновение встретившись с моим взглядом, а потом он снова перевел глаза на Холта.
– Знаю, – просто ответил он, направляясь к лежавшей на земле птице.
Я осталась на месте, понимая, что мне нужно держаться подальше от проклятого шпиона злобной фейры.
– Ты не можешь до бесконечности скрывать, что у тебя появилась половина, – добавил Холт, подходя к Калдрису, пока они вдвоем смотрели на умирающего козодоя.
Калдрис потянулся вперед, схватил стрелу и вырвал ее из плоти чудовищной птицы.
– Слишком много народу о ней знает.
– Нам просто нужно выиграть время, – сказал Калдрис, поворачиваясь ко мне.
У меня перехватило дыхание, потому что я точно знала, что он имел в виду. Мне пора принять его. Время закольцевать нашу связь настало. Это придаст ему больше силы, которой хватит, чтобы дать отпор. Пришло время запустить события, которые, как я представляла, приведут к новой войне в мире фейри.
Я сглотнула, размышляя о том, что мы просто тянем время. Что я все равно приму нашу связь, что это неизбежно. Да и могло ли быть по-другому, если я понимала, что его свобода висит на волоске, особенно после того, как я не смогла убить его прошлой ночью? Смогу ли я справиться с ответственностью за то, что он, по сути, порабощен женщиной, которую так явно ненавидит? Которая наслаждается при виде пыток и будет получать удовольствие от моих криков?
Мне казалось, что не смогу.
Я спешилась с Азры, подойдя ближе к тому месту, где над козодоем стояла моя половина. Разглядывая черные перья птицы, я заметила легкое золотистое мерцание, когда они блестели на солнце. Его глаза сияли янтарем, свет в них угасал, жизнь уже покидала его. Я стояла так, что птица не могла меня видеть, но почувствовала необходимость сделать шаг вперед и подойти поближе. Однажды я уже видела, как один козодой шпионил за мной в лесу. Это было в ночь перед падением Завесы, и тогда мне хотелось держаться от него подальше. Но этот притягивал меня к себе.
– Все в порядке, – сказал Калдрис, протягивая мне руку.
Я взялась за нее и шагнула вперед, встав сбоку от птицы, глядя вниз на существо со странным пронизывающим меня чувством.
– Ты уже видела их раньше.
Он наблюдал за мной, за смущенным напряжением на моем лице, когда я присела на корточки.
Я не могла сопротивляться желанию протянуть дрожащие пальцы и погладить мертвую птицу по перьям. Они были мягкие и нежно касались кожи, и было в их мерцающей тьме что-то, что звало, манило меня к себе. Этот цвет был почти таким же, как тьма, окрасившая кончики моих пальцев, которым я никак не могла вернуть обычный бронзовый цвет. Они вспыхнули золотом, словно узнав козодоя, когда его янтарные глаза снова засветились.
Он разлагался у меня на глазах, тело медленно распадалось, исчезали перья, обнажая кожу… потом кости… пока ничего не осталось. Только снег – там, где только что лежало его тело. Он полностью исчез, испарился. Но тут слой снега слегка сдвинулся, и я поняла, что это не так.
Он не исчез. Просто изменился. Что-то скользнуло по траве под снежной порошей, я протянула руку, и вокруг моего указательного пальца обвилась змейка.
– Через смерть приходит жизнь, – произнесла я, чувствуя, что слова вырываются прямиком из моей души.
Я повернула ошеломленное лицо к Калдрису. При виде змеи, обвившей мой палец, он отшатнулся и тяжело сглотнул, уставившись на меня.
– Эстрелла, – сказал он, и озабоченность в его голосе заставила меня осторожно положить руку на траву, где недавно лежал козодой.
Я тряхнула рукой, и змея исчезла, оставив после себя желтые и зеленые чешуйки. Затем исчезли и они, и вокруг нас остался только облитый белым мир.
– Что, черт возьми, это было? – спросил Холт, глядя на Калдриса.
Двое мужчин обменялись взглядами, храня свои секреты. Потом моя половина взяла меня за руку и подняла на ноги. Он провел своей рукой по моей в поисках каких-либо следов змеи или козодоя, которых я трогала.
– Где змея,
Он даже закатал рукава туники, изучая мои руки.
– Время для ее рождения еще не пришло, – ответила я.
Где-то в подсознании я знала, что образ, который я увидела, – змея, обвившая мой палец, – был вспышкой из ее будущей жизни, которая показала нам мгновение, что наступит потом, когда душа отдохнет в Пустоте.
Перевоплощение, которое произойдет в будущем.
Холт перевел взгляд на меня, скрестив руки на груди.
– О да, потому что
