— Верно, — с готовностью подтвердил Бруно, глядя на Клару. Затем он снова обратился к отцу: — Я зарабатываю достаточно, чтобы жить в собственной квартире, мистер Картрайт. Недавно я получил должность старшего в команде.
— Где находится эта квартира? — продолжил расспросы отец.
— На Малберри-стрит, сэр.
— В Маленькой Италии? — спросил отец.
— Да, сэр, — кивнул Бруно.
Отец что-то пробормотал и провел рукой по усам.
— Моя дочь привыкла к роскоши, — заявил он. — Вы и впрямь считаете, что сможете обеспечить ее на зарплату портового грузчика?
— Пожалуй, пока нет, сэр, — согласился Бруно. — Но я упорно работаю и не всегда буду грузчиком…
— Упорно работаете? И кем вы хотите стать? Сапожником, как ваш отец? Видите ли, дочь не может вечно рассчитывать на мою доброту. Вы же не надеетесь, что я буду снабжать вас деньгами?
Клара в ужасе взглянула на Бруно. Сердце стучало в груди, как молот по наковальне. Бруно изменился в лице и опустил глаза, уставившись на стол. Было видно, как кровь пульсирует в жилах на его висках. Но он растерялся всего на секунду. Почти сразу он гордо вскинул подбородок и смело встретил взгляд отца.
— При всем уважении, сэр, ваша дочь рассказывала, что, прежде чем заняться банковским делом, вы зарабатывали на жизнь, продавая обувь. Возможно, те самые туфли, которыми славилась мастерская моего отца. Сальваторе Моретти — слышали о таком?
К удивлению Клары, отец смешался. Он откинулся назад и тихо кашлянул.
— Нет, никогда.
— Возможно, потому, что в вашем магазине имелась только дешевая обувь? — продолжил наступление Бруно. — Туфли моего отца поставлялись в самые роскошные бутики.
Клара закусила губу, чтобы не рассмеяться. Она никогда не видела, чтобы кому-то удалось поставить отца на место. Но ее веселье быстро иссякло — она прекрасно знала, что никто не может безнаказанно подсмеиваться над Генри Картрайтом.
— Раз ваш отец известный производитель обуви, — ответил Картрайт, — то что вы делаете в Америке, почему работаете в порту?
Бруно сжал губы и покраснел. Наконец он кашлянул и сказал:
— Отец в прошлом году умер. Дело перешло в руки моего дяди и старшего брата. К сожалению, правы те, кто не советует работать с родственниками. Мы с братом не очень-то ладили. Чтобы не ссориться, я решил уехать. Кроме того, я всегда мечтал жить в Америке. Я поселился здесь, чтобы испытать себя и доказать, что я на что-то способен. Я знаю, у меня все получится, потому что упорства и решительности мне не занимать. В этом я похож на отца.
Генри откинулся в кресле, скрестив руки на широкой груди.
— Понятно, — заметил он. — Полагаю, вам следовало сначала добиться успеха, а затем уж приходить сюда и рассказывать об этом. Потому что, если честно, я пока не в восторге.
Клара бросила ложку в тарелку, и тяжелое серебро звякнуло о золотистый край фарфоровой тарелки. Она резко отодвинула стул и встала.
— Прости, Бруно, — сказала она, — прости, что заставила тебя прийти в наш дом. Я даже не думала, что у меня такие косные родители. Иначе я бы никогда не стала вас знакомить. Лучше бы мы поужинали у тебя в квартире, как обычно по пятницам.
Услышав это, мать ахнула. Кровь отлила от ее лица. Она прижала руку к горлу, и ее губы запрыгали, как полудохлая рыба.
— Ничего страшного, — успокоил ее Бруно. — Я понимаю, твой отец беспокоится…
— Нет, — отрезала Клара. — Нечего тут понимать. Пойдем, пожалуйста.
Бруно встал со стула. Клара обошла вокруг стола, чтобы взять его за руку, и, не оглядываясь, повела его прочь из столовой. Отец кричал им в спину и сыпал проклятиями, приказывая немедленно вернуться на место. Клара сделала вид, что не слышит.
Это случилось месяц назад. А три дня спустя после того злополучного ужина родители велели ей готовиться к свадьбе с Джеймсом. Ее посадили под домашний арест. Она не знала, навещал ли ее Бруно, потому что ей не разрешали открывать дверь и отвечать на телефонные звонки. Прислуге запретили сообщать ей, кто приходил или звонил.
Теперь, в кабинете, мать строго воззрилась на нее.
— Ты обязана относиться ко мне с почтением, — потребовала она. — Я забочусь только о твоей пользе. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за Джеймса, потому что он хороший человек.
— Неправда! Он…
— Он позаботится о тебе. Ты будешь сыта, обута и одета, ты будешь жить в красивом доме! — воскликнула мать. — Он обеспечит тебе достаток, к которому ты привыкла.
— Наверное, это покажется тебе невероятным, — с трудом скрывая отвращение, ответила Клара, — но не все выходят замуж из-за денег. Некоторые делают это по любви.
— Не смей разговаривать с матерью в таком тоне! — крикнул отец, тряся брылями.
Слишком поздно! У нее в голове словно что-то щелкнуло. Решив высказаться начистоту, она не могла остановиться, видимо, гнев и разочарование, которые годами кипели в ее душе, вдруг выплеснулись наружу.
— Тебя же больше ничего не волнует! — воскликнула она, обращаясь к матери. — Главное, чтобы у тебя были побрякушки и красивый дом, а не дружная и счастливая семья.
