Она сделала долгий глубокий вдох, а потом медленно выпустила воздух, чего-то ожидая. Наконец она сказала:
— Пожалуйста, дай знак, что ты с нами. Мы хотим знать, почему ты осталась здесь, в лечебнице! Ты что, в ловушке?
— Мы хотим помочь тебе обрести покой, — продолжила Алекс. — Ты должна уйти отсюда и присоединиться к своим родным и близким в потустороннем мире.
Вдруг за спиной у Иззи раздалось едва слышное, приглушенное постукивание. Алекс тихо пискнула, словно пытаясь подавить вопль.
— Ш-ш-ш… — прошептала Кристал. — Все нормально. Успокойтесь. Если это ты, можешь снова так сделать?
Тук-тук…
Джош крепче сжал потной ладонью руку Иззи. Она стала выкручивать ее, чтобы ослабить хватку, но куда там!
— Мы тебя слышим, — сказала Кристал.
— Тебя здесь лечили? — спросила Алекс. — Ты застряла в этом ужасном месте?
Тук-тук… Тук-тук…
Сердце Иззи забилось часто-часто. Неужели это правда? Она пришла сюда, чтобы поддержать Алекс, не ожидая, что перепугается до смерти. Кто же знал, что ее ждет встреча с призраком пациентки старой психушки!
— Ты одна? — спросила Алекс. — Или с тобой кто-то есть?
— Можешь сделать еще что-нибудь, чтобы мы поняли, что это правда ты? — произнесла Кристал.
Иззи услышала, как за ее спиной кто-то стукнул три раза, словно побарабанил костяшками пальцев по дереву внутри хранилища. Волосы у нее встали дыбом. Воздух сразу стал жарким и вязким, словно кто-то включил печку. Забыв о своих подозрениях, она съежилась, словно желая уменьшиться в размерах, и крепче сжала ладони Дэйва и Джоша.
— Постучи еще раз, пожалуйста, — попросила Алекс.
Тук-тук-тук-тук…
— Мы тебе поможем! — крикнула Кристал. — Как тебя зовут?
Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук…
Алекс закричала. Иззи распахнула глаза и, разжав пальцы, отпустила руки Джоша и Дэйва. Ее фонарик упал на пол. В эту секунду свеча погасла, и в морге стало совершенно темно.
— Отпустите! — завопила Алекс. — Отпустите меня! Что вы делаете? — Ее крики стали сдавленными, словно кто-то зажал ей рот рукой.
Иззи побежала к двери и лицом к лицу столкнулась с Джошем. Вдруг он схватил ее и развернул. Сначала она решила, что все перепутала и он пытается ей помочь, направить к выходу. Может, нужная дверь справа, а не слева? В комнате слышался шум, шарканье, возня. Джош потянул ее вверх, жарко дыша в ухо перегаром. Она решила, будто он собрался вынести ее из комнаты, в безопасное место, но тут кто-то взял ее за ноги и отодрал их от пола.
— Вы с ума сошли? — закричала Иззи, лягаясь.
Она ударила кого-то ногой по голове. Он ругнулся и отпустил ее ногу. Судя по голосу, это был Дэйв. Она извивалась и выворачивалась, стараясь, чтобы Джош от нее отстал. Бесполезно. Дэйв снова обхватил ее лодыжки, и Иззи куда-то понесли.
— Перестаньте!
Послышался лязг и скрежет металла: кто-то выкатил из хранилища стол, на котором лежали трупы. Затем ее, стукнув головой, положили на холодную плиту. Сильные руки безжалостно прижимали ее к плите, не давали сдвинуться с места. Металл снова заскрежетал, и она поехала вперед, словно по детской горке, только горка эта двигалась вместе с ней. Ее засунули в хранилище. Стол с грохотом ударился о заднюю стенку. Она подняла руки, чтобы помешать им закрыть дверь, но только расцарапала локти и запястья о шершавую поверхность камеры. Дверь с силой захлопнули, придавив ей запястья и разодрав кожу. Она закричала. Кто-то грубо отодрал ее руки и запихнул внутрь. Дверь с лязгом захлопнулась, и стало совершенно темно.
Листья на дубовых деревьях за окном изолятора начали сохнуть и один за другим падать на землю. Клара сидела на вонючей кровати и наблюдала за тем, как Лоуренс толкает тачку между рядами железных табличек на кладбище через дорогу. Он приходил сюда по меньшей мере три раза в неделю и всегда делал одно и то же: останавливался в выбранном месте, расстегивал рубашку, снимал кепку, как у мальчишки-газетчика, и приглаживал рукой седые волосы, сначала с одной стороны, потом с другой, наконец — четыре раза — посередине. Потом он крестился и целую минуту стоял, наклонив голову и прижимая кепку к груди. После этого Лоуренс поднимал глаза к небу, надевал кепку, доставал из тачки лопату и начинал копать, останавливаясь только для того, чтобы выкинуть камень из ямы или сменить лопату на кирку. Он работал, пока в земле не появлялась зияющая яма. Рядом с ней возвышалась куча грязи, из которой он выбирал корни и камни. Закончив, он снимал кепку, приглаживал волосы, вытирал лоб и снова надевал кепку. Даже в те дни, когда он сгребал граблями листья или косил траву, он копал без остановки, пока не доводил дело до конца.
