– Хорошая работа. На твоем месте я бы позаботился о том, чтобы и Сомер поприсутствовала.
– Мы уже договорились, – с улыбкой говорит она. – И я сообщила адвокату Фишер, что мы хотим завтра еще раз побеседовать с ней. – Она встает. – Мне пора.
Он морщится:
– К отцу?
– Да, – отвечает она со вздохом. Пусть вздох и едва заметный, но Эв все равно чувствует себя предательницей. – К отцу.
Что до Куинна, то он проводит воскресенье в Боарс-Хилл. Мейзи многозначительно изогнула бровь, когда он предложил это («С моими родителями? Ты не заболел?»), но он лишь рассмеялся и спросил: разве плохо поплавать в такую погоду? И это искреннее желание действительно было одной из двух причин. Другая же причина касается более дальних перспектив.
Ее родители проявили исключительную деликатность и старались не мешать, так что бо́льшую часть утра они проводят у бассейна вдвоем: Куинн – на шезлонге рядом с ведерком со льдом, забитым банками пива, а Мейзи в нескольких футах от него – в сине-белом полосатом надувном гамаке, который мерно покачивался на воде (совершенно очевидно, что надувные фламинго выглядят слишком пошло для Боарс-Хилл). На Мейзи розовая шляпа с широченными полями и огромные солнцезащитные очки в стиле Джеки О[72]; выглядит она очень похоже на одну из участниц дела Профьюмо[73]. Город внизу, в долине, мерцает, будто мираж.
– Классная шляпа.
Она отрывается от книги:
– Эта? Да она древняя. Я ношу ее со школы.
Ее мокрые волосы взъерошены, и без макияжа она выглядит восхитительно свежей.
– Бьюсь об заклад, твоя школа из тех, где носят соломенные шляпы. – Она высовывает язычок, и Куинн смеется. – Ведь так, да?
Мейзи вытаскивает льдинку из своего стакана и бросает в него, но промахивается, и лед падает в воду.
Он усмехается:
– Она у тебя сохранилась? Я в том смысле, что ты выглядела бы очень соблазнительно в школьной форме…
Она сверлит его взглядом поверх очков:
– Честное слово, все вы одинаковые. Дуреете от спортивных трусиков.
– Черт побери, у тебя и такие есть?
Мейзи громко вздыхает и с наигранным возмущением опускает взгляд в книгу.
– Что это? – спрашивает он, указывая на книгу. – Хорошая?
– Пока нормально, – отвечает она, не поднимая головы. – Хотя ты сам знаешь, как бывает с преступлениями, – все дело в развязке.
Куинн смеется:
– Кому ты рассказываешь.
– В этой все явно неплохо. Я имею в виду развязку. Во всяком случае, так сказала мама.
– О чем она?
На этот раз Мейзи поднимает голову.
– О пропавшей девочке. У нее ужасные родители, и тебя подводят к мысли, что виноват один из них, но ясно, что все не так просто. А ребенок умеет ловко манипулировать людьми. – Она улыбается. – Немного напоминает меня. В том же возрасте я часто рассказывала дикие небылицы, но папа каждый раз проглатывал их.
– А мама?
Она смеется:
– Мама была гораздо более проницательной. А папа просто не мог поверить, что милые маленькие девочки восьми лет способны выдумать такое.
Куинн берет новую банку пива. Мейзи наверняка придется везти их домой. Уже дважды за две недели – это входит в привычку.
– Не только девочки, – говорит он. – Ребенок в том деле о сексуальном нападении, над которым я работаю, – он такого же возраста и врет с три короба.
Мейзи сдвигает очки пониже:
– Кажется, ты говорил, что у него что-то вроде аутизма?
Куинн с шипением открывает банку.
– Ага, он явно не в себе. Умный… только, понимаешь ли, немного странный. И нет, пока ты не спросила, я этого не говорил.
Ее лицо остается серьезным.
– Насчет чего он врет?
– Помнишь, мне звонили, пока мы ехали сюда? Похоже, его мать не впервые замешана в таком деле. Только в прошлый раз она грозилась заявить на девушку парня и обвинить ее в груминге. Все было сфабриковано, чтобы заставить их молчать.
Мейзи хмурится:
– Тогда получается, что врет мать, а не он.
Куинн пожимает плечами:
– Пусть так. Я знаю только то, что он выучил все назубок.
Мейзи опускает книгу на колени:
– Что-то тут не вяжется. Если он действительно аутист, для него это было бы очень-очень сложно. Такие дети не умеют лгать даже во благо и тем более повторять большую и запутанную ложь. А иначе почему, как ты думаешь, у них трудности в общении с людьми? Есть такая штука, как слишком много правды.
Куинн ставит банку обратно в ведерко.
– Откуда ты так много знаешь об этом?
Она пожимает плечами:
– Прочитала пару статей после той программы Криса Пэкхема[74].
Из дома на террасу выходит ее мать и машет им. Мейзи смотрит на часы.
– Боже, уже столько времени! Наверное, обед готов. – Соскальзывает с гамака в воду, подходит к краю и вылезает. – Пошли, – говорит она, беря полотенце.
Куинн не двигается.
– Сейчас. – Хмурясь, он смотрит вдаль и барабанит пальцами по столу.
– Ладно, – говорит Мейзи, надевая платье. – Встретимся там.
Куинн кивает, не глядя на нее.
Как только она отходит подальше, он берет свой телефон.
