Когда Сомер переступает порог, Себастьян Янг уже в отделе. В легком хлопчатобумажном костюме и застегнутой на все пуговицы рубашке он выглядит так, будто пришел на собеседование. Эв очень извинялась за то, что вытащила ее на работу в воскресенье, но для нее это облегчение. Потому что отвлекает от мыслей о том, где она должна бы быть в эти выходные. И почему ее там нет. Она постаралась приехать в отдел не слишком рано, чтобы у Эв не было времени на разговор. Эв чудесная и искренне заботится о ней, но сегодня она не настроена на откровенность.
Не настроена она общаться и с Дэйвом Кингом. У нее падает сердце, когда она замечает его у кофе-автомата прямо перед дверью уголовного розыска. Совершенно очевидно, что именно привело его на работу, однако легче от этого не становится. Сомер старается не думать о Фаули; она не может поверить, что он виновен в таком жутком преступлении, но не может отмахнуться от улик. А вдобавок ко всему этому еще и Джайлс, ребенок, которого нет, УЗИ…
Кинг достает стаканчик и нажимает кнопку, затем смотрит на нее с противной понимающей улыбкой.
– Похоже, учитывая обстоятельства, ты теперь редко будешь видеться со своим парнем?
Сомер таращится на него: как, черт побери, он вообще узнал о Джайлсе? Какое его дело?..
Кинг забирает стаканчик и выпрямляется.
– Я в том смысле, что у тебя все могло бы сложиться гораздо лучше. Пусть он и детектив-инспектор. – Она сердито смотрит на него, и он с невинным видом поднимает обе руки вверх. – Это просто к сведению.
– Ты ничего о нем не знаешь.
Кинг изгибает бровь, ситуация явно забавляет его.
– А вот тут ты ошибаешься. Мы вместе работали над парочкой дел, когда-то. – Он делает шаг к ней. – Я очень много знаю об этом ублюдке… гораздо больше, чем ты думаешь…
Кофе у него черный, что печально, так как это означает, что жидкость очень горячая и обжигает, когда попадает на его лицо, в глаза, на грудь… выплескивается на пол, стекает по его шее…
– Что за черт? – возмущается он, пятясь. – Сука… да как ты посмела… взгляни, что ты сделала с моей рубашкой…
Он уже кричит, потому что Сомер идет прочь.
– Сука… ты мне за это заплатишь! Слышишь меня? Тебе это с рук не сойдет!
Алекс Фаули снова смотрит на часы. Без десяти четыре. Немного отстраненно она отмечает, что Нелл в соседнем помещении, в ванной, рассортировывает грязное белье для стирки, а Джерри внизу с детьми. Лает одна из соседских собак. Алекс проверяет свой планшет, обновляет страницу. Ее пальцы оставляют влажные следы на экране.
[АРХИВНЫЙ РЕПОРТАЖ ЖУРНАЛИСТА БИ-БИ-СИ, ЗА ПРЕДЕЛАМИ ОЛД-БЕЙЛИ, 20 ДЕКАБРЯ 1999 ГОДА]
«После девяти недель судебного разбирательства Гэвин Пэрри, так называемый Придорожный Насильник, сегодня был приговорен к пожизненному заключению за изнасилование и попытку изнасилования семи молодых женщин в районе Оксфорда. Судья Питер Хили назвал Пэрри «порочным, неспособным на раскаяние и развращенным» и рекомендовал присудить ему не менее пятнадцати лет. Когда объявили приговор, по залу прокатился гул, родственники Пэрри с галереи для публики принялись оскорблять судью и присяжных. Пока Пэрри вели через зал, он выкрикивал угрозы в адрес офицера, который во многом способствовал его аресту, клялся, что «достанет его», что он и его семья «до конца жизни будут оглядываться». Этот самый офицер, детектив-сержант Адам Фаули, получил благодарность от главного констебля полиции долины Темзы за ту роль, что он сыграл, обеспечивая вынесение обвинительного приговора».
[ДЖОСЛИН]
Я не была в суде в тот день. Я все еще училась в колледже. Но я помню это дело и помню, как подумала, каким человеком надо быть, чтобы не только совершить эти ужасные преступления против женщин, но еще и угрожать тому, кто помогал осудить его.
Сейчас, естественно, я знаю значительно больше, чем тогда. Я также долго лично беседовала с Гэвином и знаю, что он искренне сожалеет о тех страданиях, что причинил в тот день. Также он был глубоко огорчен теми ужасными последствиями, что свалились на его собственную семью, особенно на детей. Хотя к моменту оглашения приговора Пэрри уже развелись, его семья все равно подвергалась преследованиям – со стороны прессы, народных мстителей, соседей. Они стали изгоями, и в конечном итоге Сандра была вынуждена переехать в Шотландию и вернуть себе девичью фамилию, чтобы защитить своих детей.
[САНДРА]
Мне и так было очень тяжело воспитывать троих детей одной – а потом, вдали от моей семьи, стало в десять раз хуже. Брат Гэвина присылал мне деньги, когда у него была такая возможность, но бо́льшую часть времени мы едва сводили концы с концами. Что же до того, чтобы тащиться за пятьсот миль, чтобы навестить Гэвина, – об этом не могло быть и речи.
[ДЖОСЛИН]
Это означало, что Гэвин практически не видится с ними, однако он знал, как им тяжело, – знал, что его семья стала такой же жертвой Придорожного Насильника, как и он сам, как и те женщины. И это делало то, что он считал ужасной несправедливостью, еще более невыносимым.
