– У нее ничего не было, – говорит девица таким пронзительным голосом, что другие посетители оборачиваются на них. – Она утверждала, что у меня с ним были «неподобающие» отношения… что я за ее спиной показывала ему по телевизору «неподходящий материал»… фильмы проклятого Дэвида Аттенборо[71], а ей даже в голову не приходило, что нужно беспокоиться, черт побери…
Должно быть, Зои сообразила, что люди смотрят на них, потому что понизила голос. Она покраснела, и краснота быстро сползла на шею. Она глубоко вздохнула, потом еще раз.
– Я поняла, что ничего не могу сделать. Ее слово против моего.
Ну вот, опять, думает Эв. Только теперь «она сказала».
– Она могла бы говорить что угодно, обвинять меня во всех страшных грехах, потому что Тобин говорил бы только то, что она ему велела. Он обычно таскался за ней, как щенок. Он сделал бы все, лишь бы угодить ей.
– Подозреваю, – говорит Эв, – она подготавливала оборону. Упреждающий шаг на тот случай, если Себастьян решит пожаловаться на нее.
Зои кивает:
– Он тоже так сказал. Поэтому встретился с ней, чтобы все разрешить. Я тоже хотела пойти, но он сказал, что это только ухудшит дело. Наверное, он был прав. Я бы не сдержалась, принялась бы орать…
«И ведь тебя это не касалось, – думает Эв. – Напрямую. Ты просто сопутствующий ущерб».
– Он пошел к ней в ту пятницу. Взял с собой бутылку вина. Думал, что это поможет удержать разговор в цивилизованном русле, но она явно все неправильно поняла, потому что стала говорить, что знала, что он образумится, что он ни о чем не пожалеет…
– О господи…
Зои бросает на нее быстрый взгляд:
– Точно. Это только в десятки раз ухудшило дело. Когда ему наконец-то удалось убедить ее, что он пришел не трахать ее, она слетела с катушек. Сказала, что погубит меня. Что отведет Тобина в полицию и он расскажет, чем я занималась с ним. Она сходила за Тобином, привела его и заставила повторить всю эту чушь перед Себом. Себ сказал, что выглядело это жутко – любой, кто услышал, поверил бы.
– И что вы сделали?
Зои всплескивает руками:
– Мы уступили. Что еще мы могли? Марина согласилась снять обвинения в груминге при условии, что мы с Себом подпишем соглашение о неразглашении и обязуемся никогда не обсуждать ее и не делиться какими-либо «материалами» о ней…
– Ну конечно, фото.
Она кивает.
– Да, фото. И нам запрещалось либо публично, либо в частном порядке раскрывать любую информацию о наших отношениях с ней.
– Как я понимаю, это включало и руководство университета?
– И полицию. Она может подать на меня в суд за то, что я здесь и веду этот разговор. – Зои роется в сумке и достает белый конверт. – Вот, взгляните сами.
Эв в тишине открывает конверт и достает документ.
– Теперь вы понимаете, почему я боялась прийти. Я знаю, на что способна эта женщина.
Эв удается поваляться в постели, а вот завтракать йогуртом и фруктами приходится дома, а не у «Гейла». Что касается прогулки по лужайкам Крайс-Черч, это пока откладывается. Когда ровно в одиннадцать она приходит к Гислингхэму, дверь открывает его жена Джанет. Вероятно, до этого она работала в саду: у нее порозовели плечи, а нос шелушится. Джанет не ожидала увидеть Эв, но все равно улыбается ей, и та вдруг ловит себя на том, что немного опасается такого приема. Она знает, как долго Гислингхэмы ждали своего сына и как тяжело им пришлось в первые месяцы после его рождения. Было время, когда Гис делал всю домашнюю работу, а Джанет почти не выходила из дома. В то время Эв едва не поинтересовалась, не страдает ли она постродовой депрессией. Но потом все, кажется, наладилось. Лицо Гиса уже не было таким серым, как в первый год; он стал детективом-сержантом, сначала на испытательный срок, затем на постоянной основе, и говорил о своей жене так же, как до зачатия Билли. И сейчас, когда кто-то появлялся на пороге их дома без предупреждения, Джанет воспринимала это как должное.
– Привет, ты где пропадала? – весело говорит она. – Сто лет тебя не видела! Проходи – Крис на заднем дворе.
Эв идет за ней по коридору в кухню, и Джанет указывает на кофейник:
– Кофе будешь?
– Обязательно, – улыбается Эв.
– Я принесу тебе.
Должно быть, Джанет поливает цветы на патио каждый день – маргаритки и герань пышно разрослись. А вот остальная часть сада выглядит уставшей, все бордюры пожухли. В центре, на желтой траве, Гис играет в футбол с Билли, который одет в миниатюрную футболку «Челси» и с именем Гис и номером на спине. Сейчас ему почти два, и, хотя мальчуган маловат для своего возраста, он крепок и вполне способен погонять своего отца – в буквальном смысле. Гис посылает ему мяч, мальчик замахивается и хорошим ударом ноги отправляет его в забор.
– Гол!
Гис, тяжело дыша, опирается на свои колени, потом видит Эв и выпрямляется.
– Как же я рад тебя видеть, – говорит он, медленно подходя к ней. – Слишком тяжело бегать в такую жару.
– Па-ап, – говорит Билли ноющим тоном, но Гис устремляет на него строгий взгляд:
– Что за дела! Мы же так не поступаем. Нытики никому не нравятся.
Билли обиженно надувается, но Гис треплет его по волосам, и лицо мальчика освещает улыбка.
