Что скрывает правда полностью

ГК: Как я сказал, гораздо труднее добиться успешного судебного преследования, если следствие основывается на показаниях ребенка как единственного свидетеля. У присяжных могут возникнуть подозрения, что его тщательно подготовили и научили, что говорить.

МФ: Я бы никогда такого не сделала.

ГК: И все же вы должны понять, что прежде чем мы двинемся дальше, нам нужно установить, можно ли полагаться на показания Тобина.

МФ: Не понимаю…

ВЭ: Адвокаты Моргана также подвергают сомнению его надежность в качестве свидетеля. Что вполне объяснимо, если учесть его возраст.

ГК: Итак, профессор Фишер, Тобин – правдивый ребенок? Как вы его охарактеризуете?

В комнате тишина. Морган сидит, уронив голову на руки и медленно покачивая ею. Время на записи неуклонно движется вперед: проходит минута, потом полторы, потом две.

– Калеб, она угрожала вам? – наконец говорит Сомер. – Вы поэтому солгали?

Мередит Мелия кладет руку на плечо Моргана.

– Калеб, – тихо говорит она, – вы в порядке?

Никакой реакции. Мелия обращается к офицерам:

– Может, вы объясните нам, в чем причина столь резкого поворота?

Сомер и Асанти переглядываются.

– Произошла утечка об истории с профессором Фишер, – говорит Асанти. – Это побудило кое-кого сделать заявление. Человека, который прошел через такой же опыт.

– Хвала Всевышнему, – еле слышно говорит Данн.

МФ: Что вы имеете в виду? Естественно, правдивый…

ГК: Во время одного из допросов вы сказали нам, что он солгал вам насчет платья.

МФ: Это совсем другое.

ГК: Другое? В чем именно?

МФ: (Молчание.)

ГК: Получается, что он, по сути, лгал как минимум в одной ситуации. Он не склонен выдумывать всякие разные вещи? Рассказывать истории о том, чего, как потом оказывается, не было?

МФ: Нет, естественно, нет.

ГК: Видите ли, в этом-то и заключается проблема. Вчера днем я говорил с учителем Тобина. Хочу предвосхитить ваш вопрос, мисс Кеннеди: беседа была санкционирована инспектором на основании раздела 29 Закона о защите данных от 1998 года, который допускает раскрытие личной информации без согласия родителей в целях выявления или предотвращения преступления.

НК: Пусть так…

ГК: И если учесть, что сбор информации, который мы проводим, мог бы потенциально оправдать профессора Фишер, было бы странно, если б сейчас она стала возражать против этого. (Пауза.) Вы согласны?

– Вы знали? – говорит Сомер. – Что такое случалось и раньше? Что она поступала так с другими людьми?

Морган качает головой. Вид у него такой, будто он никак не может прийти в себя от услышанного.

– Тот молодой человек, о котором идет речь, полтора года назад перевелся в Королевский колледж Лондона, – продолжает Сомер. – Еще до того, как вы поступили в Оксфорд. Он не мог оставаться здесь после того, что случилось с ним. Поэтому нам нужно услышать от вас правду. Причем всю.

Морган откидывается на спинку. Он бледен, глаза его бегают.

– Ладно, признаю: я спал с Мариной. Один раз. Только один. Это случилось, когда мы с Фрейей разругались. Фрейя об этом не знала. – Он обводит их взглядом. – И я не хочу, чтобы она узнала.

– Значит, когда вы говорили, что у вас никогда не было секса с профессором Фишер, это была ложь?

Он колеблется, потом кивает. Краснея, опускает взгляд.

– Я думал, что, если признаюсь в этом, вы не поверите мне насчет того вечера.