– Как у Фишер: ее платье висело на спинке стула, а туфли были убраны на полку, – замечает Асанти.
– Верно. Именно так.
– Однако Тобин был напуган, – тихо говорит Сомер. – Настолько, что спрятался.
Бакстер складывает на груди руки:
– Но даже если ты права, что это нам дает? Мы всерьез собираемся заявиться в прокурорскую службу и сказать: «Между прочим, ребята, мы передумали. Теперь мы считаем, что это он изнасиловал ее, только вот опереться мы можем на слова немного странноватого восьмилетнего мальчика, не подкрепленные никакими доказательствами»? Поднимите руку, кто думает, что они это скушают.
Никто не двигается.
Он пожимает плечами:
– Вот видите… Они высмеют нас и погонят отсюда прочь.
Асанти хмурится:
– Хуже другое. У нас нет доказательств, что он изнасиловал ее, зато все, что у нас есть, указывает в противоположном направлении: что это она напала на него.
– Фишер тогда уже приняла душ, – начинает Эв, – так что это создало проблему для экспертизы…
– Нет, – быстро говорит он. – Я не об этом, я о Моргане. У него есть ее ДНК в паховой зоне, но нет на пенисе. Даже если он пользовался презервативом, осталось бы больше, чем мы нашли.
– Верно, – говорит Куинн. – Если б он изнасиловал ее, он был бы весь в ее ДНК.
– Да, – говорит Эв, – но разве у него не хватило бы мозгов найти тряпочку, а? Даже игроки в регби моются.
Куинн настроен скептически:
– И при этом сохранить ее ДНК на своих руках? Такое непросто.
Эв пожимает плечами:
– Резиновые перчатки?
Но Куинн все еще не убежден.
– Значит, он насилует ее, заморачивается с тем, чтобы она об этом не вспомнила, а потом привлекает к себе всеобщее внимание и устраивает себе кучу проблем, заявляя на нее? Ради чего все это?
– Думаю, ты прав, – говорит Гислингхэм. – Там есть что-то еще – то, чего мы не видим.
Сомер поднимает голову, на ее лице мрачное выражение.
– Может, мы просто задавали не те вопросы?
– Ладно, – медленно произносит Гис, – еще не все потеряно. Марина Фишер в соседнем кабинете.
