В его глазах мелькает нечто похожее на надежду, и она вдруг понимает, что он, вероятно, думал, что она не верит ему. Все это время он предполагал, что даже его собственный адвокат считает, будто он лжет.
– Пэрри знает все о ДНК. Он всегда был невероятно осторожен и не оставлял биологических следов. И у него со Смит было значительно больше времени, чтобы подчистить все, чем с предыдущими жертвами. Ведь он сбросил тело с моста только в час тридцать – значит, в квартире пробыл более трех часов. Достаточно долго, чтобы очистить место преступления, помыть тело, переодеть ее. – Он пожимает плечами. – Я бы именно так поступил, если б…
«Если б ты убил ее».
Слова повисают в воздухе, как нервно-паралитический газ, и парализуют ее мозг.
Она приказывает себе встряхнуться.
– Что насчет электронной метки – как он обошел ее? Ты предполагаешь, что ему удалось каким-то образом отключить ее?
– Может, и так, – быстро говорит он. – Эти штуки иногда ломаются. Нечасто, но бывает. Ты проверяла?
– Нет, не проверяла. Конечно, я проверю. Но это риск – а что, если метка подтвердит, что в момент убийства он был за много миль от ее дома и просто не мог совершить его? Мы просто сделаем ему подарок, поднесем на блюдечке с голубой каемочкой.
– Да, – тихо говорит он, – я знаю.
– И что насчет экспертизы? Как я понимаю, он должен был позаботиться о том, чтобы не оставлять свою ДНК. Но вот чего я
Ясно, что у него было много времени подумать над этим. Сейчас его переполняет энергия.
– Тот факт, что на ее теле нашли мою ДНК, – это лучшее доказательство того, что я не убивал ее.
Она удивленно смотрит на него:
– То есть?
Он стойко выдерживает ее взгляд:
– Все, что я говорил насчет Пэрри, относится и ко мне, только в большей степени. Я знаю про экспертизу, я знаю, как изучаются места преступления. Разве я мог бы совершить такую глупость и оставить свою ДНК по всей квартире? И на ней самой? Не знаю, как у него это получилось, – не знаю, где он ее достал, – но именно Гэвин Пэрри подбросил туда мою ДНК.
Она выдерживает паузу, а он обливается по́том. На лбу у него поблескивает испарина.
– Только это не совсем так, да, Адам? То, что все касающееся Пэрри относится и к тебе?
Он хмурится, пытаясь понять, о чем она.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты говоришь, что, как опытный офицер полиции, ты бы вычистил место преступления, переодел бы и вымыл ее, так? Но ты сам сказал, что на это нужно время. И ты прав в том, что касается Гэвина Пэрри: у него действительно была масса времени. А у тебя нет, верно? Ты не мог оставаться там всю ночь – тебе надо было вернуться домой, увидеться с женой, создать себе алиби. У тебя был максимум час на все. Не больше.
Он продолжает хмуриться.
– Сожалею, – говорит Макхью, на этот раз мягче. – Я выступаю в качестве адвоката дьявола. Но я опасаюсь, что, если мы используем этот аргумент, они повернут его против тебя. Они скажут, что ты знал, что за имеющееся время не можешь все тщательно подчистить, поэтому не стал заморачиваться – вместо этого сосредоточился на поисках способа избавиться от тела так, чтобы вместе с ним исчезла и ДНК. То есть бросить его под поезд.
Он вздыхает, проводит руками по волосам.
– Детектив-сержант Кинг так и сказал на последнем допросе. Чтобы смерть выглядела как самоубийство и чтобы телу был нанесен как можно больший ущерб. Тогда полиция не удосужилась бы обыскивать ее квартиру и тем более изучать место преступления. В этом случае не имело бы значения, сколько своей ДНК ты оставил, потому что ее просто никто не нашел бы. – Она откидывается на спинку. – Ты использовал все, чему научился за годы расследования убийств, чтобы совершить идеальное преступление. Если б не бригада путейцев, у тебя все получилось бы. Но, как ты сказал раньше, даже профессионалы делают ошибки.
Его дыхание становится рваным. Он изо всех сил пытается сохранить самообладание.
– Значит, я не могу победить – ты это хочешь мне сказать? Что бы я ни говорил, победить я не могу?
– Нет, я говорю не это. Я просто стараюсь оставаться реалисткой. Но я пообщаюсь с инспектором Галлахер и выясню, была ли в квартире одежда, похожая на те лосины и футболку, что ты видел.
– Призрачный шанс, – мрачно говорит он. – Пэрри не дурак, чтобы оставить их там.
Она кивает:
– Подозреваю, ты прав, но мы не узнаем об этом, пока не спросим. И даже если в квартире ничего такого нет, соседка может вспомнить, во что была одета Эмма, когда открывала входную дверь в тот вечер. Если с этим ничего не получится, мы найдем другие пути доказать, что у нее имелась такая одежда. Хотя для этого нам надо будет найти свидетелей или фотографии. Это не невозможно, однако мы не обладаем теми же ресурсами, что полиция долины Темзы. Или их умением манипулировать общественным мнением.
Он морщится и смотрит в сторону.
– Чем больше я смотрю на пейзаж с этой стороны, тем меньше он мне нравится.
