Что скрывают красные маки полностью

— Ваша птица. Все это время она была рядом с вами?

— А-а… Да, да. Она подошла даже ближе, чем обычно. Мама сказала, что будет ждать в этом баре. И отключила телефон.

— И вы не поинтересовались, кто звонил?

— Все равно бы я ничего не добился. И у нее было грустное лицо… И очень грустные глаза. Ничего грустнее я не видел. Мы должны уйти — вот что я сказал. И взял ее за руку. Думал, она послушается, как слушалась всегда. Ты не можешь здесь остаться — вот что я сказал еще. «Это ты не можешь», — ответила она. Ты не можешь, а я должна. Все уговоры были бесполезны. Что бы вы сделали на моем месте?

— Не знаю. Попыталась бы убедить. Сказала бы, что ей грозит опасность.

— Ничего другого?

— Я не могу так. Мне нужно подумать.

— Вы совсем не помогаете мне, когда помощь действительно требуется. Я надеялся, что будет по-другому.

— Я не должна кричать и размахивать руками.

— Хорошо, что вы это уяснили.

— Хотя некоторые операции по спасению предполагают подобное.

— Не эта.

— Тогда я осталась бы с ней.

— Что? Я не слышу вас.

— Я осталась бы с ней.

— Не слышу вас! Не слышу!..

— Я осталась бы с ней.

— Лучше вам помолчать. Очень болит голова. Очень… Мне было уже все равно, испугаю я маму или нет. Если мы не уйдем отсюда прямо сейчас — случится самое страшное, — вот что я сказал ей.

— Самое страшное уже случилось.

— Что? Вас ведь не было там.

— Видите? Я действительно кое-что понимаю. И могу помочь.

— Вас не было там, но это не имеет значения. Мама сказала мне именно это. Слово в слово. Попросила отнести сумочку в гостиницу.

— И вы послушались?

— Вы знаете ответ. Иначе мы не говорили бы сейчас. Мама сидит в плетеном кресле у самого дальнего столика. И смотрит в ту сторону, куда ушло море. На ней ее любимое платье — красные маки на зеленом фоне. Кажется, оно, но я не уверен… Почему я не уверен? Почему я ни в чем никогда не уверен?

— Нам нужно время, чтобы в этом разобраться.

— Хотите перетянуть его на свою сторону?

— Его?

— Время. Вы до сих пор не поняли, что дело совсем не в нем? Сколько бы времени ни прошло, мама будет сидеть за тем столиком. Сидеть и смотреть на море.

— А вы? Что будете делать вы, сколько бы времени ни прошло?

— Идти в гостиницу с маминой сумочкой. Сначала идти, потом — бежать. Мимо фонтанчиков, мимо стоянки с автобусами, она совсем рядом с центральным входом. Я хотел подняться в номер. Мы условились, что я буду ждать маму там, я говорил вам?

— Нет.

— Но я даже не вошел в гостиницу. Потому что снова увидел птицу. Она сидела на скутере. Знаете, такие маленькие мопеды? — ими управляют без прав…

— Конечно, знаю. У одного моего приятеля был скутер.

— Я просто хотел приблизиться к ней. Но она исчезла, как исчезает обычно. В самый неподходящий момент, когда была так нужна мне. А скутер остался, что ему сделается. И ключ зажигания торчал в замке. А на руле висел шлем.

— И вы…

— Я не стал надевать шлем. Так он и проболтался на руле.

— Вы уехали? На этом скутере?

— Наверное. Иначе зачем тому парню было бежать за мной? Кричать и размахивать руками. Почему все они кричат и размахивают руками? Почему вы все кричите?

— Я ни разу не повысила голоса, если вы заметили.

— Да. Вы — совсем не то, что другие. Совсем, совсем не такая.

— Я хочу помочь. Для этого вы здесь.

— Это вы здесь. Вы.

— Парень, который бежал за вами… Кричал и размахивал руками… Он был владельцем скутера?

— Наверное. Он выглядел по-дурацки, хотя и не был тайцем.

— Что же дурацкого в нем было?

— Как он бежал. А потом споткнулся и упал. Чарли обычно так падает в черно-белом кино. Любите Чарли?

— Вы имеете в виду Чарли Чаплина? Никакого другого черно-белого Чарли я не знаю.

— Никакого другого и нет.

— Мне нравится Чарли. Мы могли бы вместе посмотреть…

— Не очень хорошая идея. Я только хотел сказать, что падал он забавно, — как Чарли в любом из своих фильмов. Вот и все.

— Все тайцы выглядят по-дурацки?

— По-дурацки. Как какой-нибудь маймун.

— Что такое «маймун»?

— Не знаю. Не могу вспомнить, нет. Да что ж такое с головой?