— Я была ближе к Жене, чем к Коле Равлюку. Намного, намного ближе. Вот и спаслась.
— Ну, раз спаслись, тогда объясните мне, почему он убивал женщин? А не мужчин, которые принесли ему столько зла?
— Жертвы в таких ситуациях выбираются нелинейно. Не зеркально, понимаете. Запускается всего лишь механизм насилия, а уж каким оно будет — убийца определяет сам. Все женщины, так или иначе, прямо или опосредованно, были связаны с Яной. И возможно, она сама, так или иначе, прямо или опосредованно, указывала на них.
— Даже?
— Экспериментальная методика, я говорила. В какой-то момент Яна стала обладать абсолютной властью над Колей Равлюком. Так ей казалось. Так казалось мне.
— А как вам кажется, на сколько статей уголовного кодекса все эти ваши откровения потянут?
— Мне все равно.
— С другой стороны, вы спасли девочку. И вы правильно сделали, что позвонили тогда мне.
— Лучше бы я спасла Яну. И Женю Бахметьева.
— Чтобы его упекли в психушку на веки вечные? То, что его ликвидировали в ходе операции, — самый правильный исход для капитана Бахметьева, поверьте.
— Все зря, все. И этот подонок Шувалов ни в чем не раскается. Никогда. Мои слова — против его слов. Против его денег и влияния. Я не должна так говорить. Так думать. Но лучше бы девочка умерла. А он бы жил вечно. И корчился от боли — каждую минуту.
— Наша беседа записывается, Анна Дмитриевна.
— Плевать.
— Если вас утешит, один из тогдашних насильников написал явку с повинной.
— Неужели эта сволочь Рамиль Алимжанович?
— Нет. Всего лишь скромный шофер. Дядя Рауд. Иногда инфаркты не проходят даром. Начинаешь думать о душе… Но за давностью лет…
— Идите к черту, Ковешников.
— Вы мне тоже очень нравитесь, Анн Дмитьнааа… Как думаете, кто круче — зимородок или манакин?..
КОНЕЦ АУДИОЗАПИСИ
