— Я — король Альфонс, прибыл с тайной проверкой в этот город под охраной. — Он кивнул на нас. — Кто может объяснить мне, что тут происходит?
Час спустя, когда тела барона и его супруги были вынесены из зала и сожжены во дворе, король Альфонс в нашем присутствии беседовал со знатью города. История, которую нам рассказали, была страшна и печальна одновременно. Барон с юности любил Идельфонсу — прекрасную дочь местного лекаря. Идельфонса отвечала ему взаимностью. Но вот отец будущего хозяина города был против. Барон и Идельфонса тайно обвенчались, она родила ему двух сыновей. Когда отец барона узнал об этом, он под предлогом выслал сына из города, велел схватить Идельфонсу и детей и обезглавить. Так его взбесил своевольный поступок отпрыска, что он не пожалел ни женщины, ни своих внуков, ослепленный яростью и желанием проучить сына за непослушание. Барон вернулся и, узнав о расправе, в гневе убил своего отца. Детей он похоронил, а вот со своей возлюбленной никак не мог расстаться. Ее отец, лекарь, по его просьбе забальзамировал тело, пришил голову дочери, и барон положил ее в хрустальный гроб и ходил смотреть на свою Идельфонсу. Однажды в замок пришла девушка, магиня такой силы, что барон стал надеяться на возможность воскресить возлюбленную с ее помощью.
— Мы не знаем в точности, что произошло. Только однажды магиня исчезла, а мертвая баронесса обрела жизнь. Правда, каждый вечер она нуждалась в крови молодых девушек, поскольку вместе с жизнью возобновился процесс разложения. Мы молчали, потому что барон выбирал девушек не из знати, но у нас у всех дочери, и мы не могли возражать ему, опасаясь, что лишь разозлим.
— Как давно исчезла девушка? — спросил Имир.
— Около пяти дней назад.
— Она сожрала Маргарет? — выдохнула я.
Силы меня покинули, и я села на скамью, звякнув монетками. До сих пор была одета в танцевальный костюм, хоть и набросила на плечи теплую шаль, которую затребовал для меня Альфонс. Все напрасно, значит? И никогда не узнать мне Маргарет… И весь этот поход — неудача, и не факт, что жрец даст вознаграждение — работа-то не выполнена. Эх, Сафонова, а ведь ты уже мысленно занавески в своем доме повесила…
— После той разрядки, что мы видели… непросто сохранить силы на магию, а еще и поднять мертвых… — Имир потер лицо, словно страшно устал и хотел проснуться. — Я сомневаюсь, что она погибла. Скорее всего, она выполнила то, что хотел барон, и он ее отпустил.
— И она отправилась дальше, — побледнел Альфонс.
— К Лысым горам, — кивнул Имир.
Оба мага переглянулись и потупились.
— Переночуем здесь, — устало сказал король.
Нам отвели три комнаты на одном этаже замка. Король ушел в свою комнату, а мы с Имиром топтались в коридоре.
— Имир, ты действительно считаешь, что Маргарет еще жива?
Он открыл дверь своей комнаты и пригласил меня внутрь. Я зашла. Имир устало опустился в кресло.
— Это наша единственная возможность, Колючка. Иначе мессир Рональдо захватит королевство Альфонса, сцепится с Валерио, и нарушится равновесие, которое жрецу удавалось сдерживать до сих пор. Видишь ли, Альфонс, Валерио и Рональдо — маги разных стихий, но достаточно сильные. Если одна стихия победит остальные, то ее власть станет огромной, что неизбежно приведет к разрушению мира. Маргарет нужна нам.
— Маргарет нуждается в помощи, — возразила я.
Имир улыбнулся и смотрел на меня очень долго, ничего не говоря.
— Ты потрясающе красиво танцуешь, — наконец сказал он.
— Спасибо. — Я вдруг почувствовала, что сердце забилось чаще.
— Станцуй мне.
Он просил серьезно, чуть нахмурившись, будто боялся, что я откажусь.
— Без музыки? — засомневалась я.
Имир поднял руки и хлопнул в ладоши. Послышалась нежная восточная мелодия.
— Как ты это делаешь? — ахнула я.
Он усмехнулся и пристально посмотрел мне в глаза.
— Потом расскажу. Танцуй. Пожалуйста.
Заинтригованная, я пожала плечами и отошла от него, на ходу включаясь в музыку, пропуская нежные ее переливы через себя. Захотелось медленного, красивого танца. Чувственного и полного любви.
Когда танцую, мне нравится смотреть в глаза зрителей. Будь то экзаменаторы или просто зрители, не важно. Главное, чтобы они оказались во мне, почувствовали восторг и радость, которую ощущаю я, растворились в моих движениях, поняли рисунок, который я рисую телом.
Я смотрела в глаза Имира и улыбалась. Заигрывала с ним. То притягивала красивым движением рук, то отталкивала резким поворотом или ударом бедра. То приглашала обнять, как я обнимала руками свое извивающееся змеей тело, то грозила, что растерзаю, если подойдет хоть на шаг.
