— Кто начальник похода? — спрашивал он, прикусывая мне мочку, вколачиваясь в меня.
— Ты… ты… ты… — послушно постанывала я. — Я самостоятельная и свободная! — рычала я десять минут спустя, объезжая его. А его ладони поглаживали мою грудь.
— Ты свободна любить меня сколько пожелаешь, — покорно соглашался он.
Утром я была полна сил, несмотря на бурную ночь. На душе было так светло, так хорошо, как давно уже не было. Тело до сих пор ныло от его поцелуев и железной хватки. Я чувствовала себя большой, довольной, счастливой кошкой, которой хотелось опять играть с котом. Но вместо этого нужно было продолжать поиски Маргарет.
Еще я подумала, что мой мир из «высоких» сфер цивилизации вдруг стал совсем приземленным: меня радовало чувство собственной физической силы, вкусная пища, горячий секс и хорошая погода. Вот так все просто и обыденно.
Лысые горы поднимались передо мной, но я, в отличие от своих спутников, не испытывала страха. Просто все мое пребывание на Мистерре было таким, что, казалось, хуже уже быть не может. Я, конечно, ошибалась.
Но когда впереди есть цель, я полна энтузиазма и желания двигаться вперед.
Мы уже подъезжали к ущелью, когда позади нас послышался шум копыт. Мы развернулись.
Всадница приближалась галопом, лошадь поднимала пыль, но на солнце растрепанные длинные волосы девушки переливались золотом.
— Лючия! — вскрикнула я.
Она притормозила, лошадь остановилась резко, недовольно фыркнула, дернула хвостом, помотала головой. Все тело животного блестело от пота.
— Я думала, что не успею, но успела!
Лючия улыбалась счастливо и весело.
— Я еду с вами!
— Нет, — воспротивился Имир. — Это опасно, а ты не боевой маг.
— Да, но я могу быть полезной в походе и присмотрю за королем, если на нас нападут, пока он в стадии ребенка.
— Она права, — повернулась я к Имиру. — Необходимость таскать младенца иногда ограничивает меня, а так мы всегда будем двумя боевыми единицами. Это хорошая помощь.
— Я согласен, — опередил Имира король Альфонс. Он улыбался, как придурковатый, с момента появления Лючии. Похоже, она ему действительно нравится.
Имир оглядел нас всех. Покачал головой.
— Ты права, Колючка. Хорошо. Но, Лючия, ты должна знать…
— Я знаю… — тихо ответила она, улыбка исчезла с ее лица, и взгляд стал серьезным. — Не всем дано вернуться оттуда. Но я хочу помочь вам. А терять мне больше нечего.
Интересно… Я вдруг задумалась. Лючия потеряла свою семью, и отсутствие желания жить бросает ее в опасность. Ну и явная симпатия к королю. Король Альфонс желает изменить проклятие, у него тоже особо выбора нет. Я, понятное дело, здесь чужак, нетрезво оцениваю опасность, работаю на себя, родных у меня, как у Лючии, нет. Впереди либо гибель, либо выполнение задания с плюшками, обещанными жрецом, а так же мною движет любопытство и желание найти Маргарет. А вот Имир? Он тоже ничего не теряет? Тоже сорвиголова? Не похож. Он трезво оценивает опасность, судя по напряженной спине и взгляду, который постоянно сканирует все вокруг. Что пообещал ему жрец? Чем подкупил такого воина? Или Имир привык к опасности? Ведь, в сущности, я о нем совсем ничего не знаю.
Я покусывала губы в задумчивости. Насколько можно доверять человеку, о котором знаешь только то, что он сильный маг, отличный воин и шикарный любовник? Сильный маг и шикарный любовник у меня уже имелись в самом начале этой истории, ни к чему хорошему это не привело. Как воину, ему можно довериться в бою… пока он играет на твоей стороне.
Впервые я задумалась о том, что будет с Маргарет, когда она «починит» Альфонса. Мы как-то не говорили об этом ни разу, потому что стремились лишь найти ее. Но мои спутники наверняка думали о том, что делать дальше.
Озвучить вопрос я так и не решилась, предпочла мучиться сомнениями и предположениями. Но в душе решила, что Маргарет в обиду не дам. Она и так настрадалась на всю жизнь, хватит.
Вчетвером мы въехали в ущелье.
Здесь было сыро и чертовски зябко. Очень скоро мокрый холод пробрался под одежду, отсыревшую от тумана, перьями лежавшего вокруг. Двигаясь по ущелью, мы постепенно поднимались; повернувшись в седле через некоторое время, я увидела, что вход уже очень далеко и внизу.
Каменистая тропа, заросшая дерзко пробивающейся между мелкими осколками скал сухой травой, небольшие деревца, протягивающие к нам голые ветки… Здесь не было снега. И слава богу: скользить по снегу и льду на горной тропе гораздо опаснее. Мы шли все дальше, ущелье расширилось, а потом отпустило нас из своих объятий на небольшое плато. Я постоянно смотрела на то, как напряжен Имир. Когда он предложил небольшой привал, я подошла к нему.
— Расслабься хоть немного, ты так насторожен, что мне тревожно.
— Колючка… — он смотрел мимо меня, цепко охватывая взглядом местность, пока кусал хлеб и сушеную говядину, — я бы хотел поверить в эту убаюкивающую тишину, но слишком хорошо знаю, что такое Лысые Горы.
— Откуда ты про них столько знаешь?
Он встретился со мной взглядом.
— Я проходил через них. Один раз. С отрядом друзей. Я единственный, кому удалось выжить.
Я сглотнула.
— Чего нам ждать?
