Люминол — вещество, которое вступает в реакцию с гемоглобином крови, в результате чего следы крови светятся. Кровь может оставаться на вещах годами, если ее тщательно не смыть специальными химикатами. Лиам обреченно смотрел, как оба ботинка засветились в черном свете. Кровь подсвечивала его виновность. Его переполняло ощущение беспомощности. Как он может быть невиновным? После всего, что обнаружил, как такое может быть?
— Что ты там делаешь?
Лиам быстро выпрямился.
— Ничего. Чищу ботинки.
Ванесса стояла на верхней площадке и смотрела на него.
— Чем?
— Средством для кожи, — уверенно произнес он и прочистил горло. — Быстро ты.
— Мне надо взять щетку из сумки. — сказала Ванесса, спускаясь. Теперь она была внизу. — А зачем лампа?
— Ничего особенного. Захотелось проверить, не смылась ли водоотталкивающая пропитка, которую я наносил. Это старый фокус, которому я научился на работе.
— И для этого нужен черный свет?
— Он помогает.
— И все, что светится, и есть водоотталкивающая пропитка?
Лиам выключил лампу.
— Ага.
Ванесса смотрела на него, кажется, вечность, потом пожала плечами и заметила:
— Ты пропустил несколько мест.
— Я знаю. Потому и проверял под лампой.
Она подошла к своей сумочке и достала щетку.
— А что с китайской едой?
— Я думал, что у меня еще есть несколько минут. Сейчас закажу.
— У тебя все хорошо?
— Да, — ответил Лиам, выдавив улыбку, которая, как он знал, выглядела фальшиво и глупо. — А что?
— Выглядишь, как будто у тебя сейчас будет паническая атака или что-то еще.
— Я в порядке. Иногда бывает нехорошо от паров средства для чистки. Трудно дышать.
— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всем, верно?
— Конечно.
— Что бы тебя ни мучило. Мы можем поговорить. Вот что нам надо делать, чтобы все продолжалось. Если я тебе нужна, я буду рядом. С этого момента я всегда буду рядом. Ты все, что у меня есть, Лиам. Ты все, что осталось в моей жизни. Если тебя что-то беспокоит или тебе нужно поговорить, пожалуйста. Я здесь.
Лиам кивнул, но больше ничего не сказал. Наконец Ванесса развернулась и начала подниматься по лестнице.
— Жду тебя наверху. С едой.
— Будет сделано.
Он следил, как она уходит, потом ждал, пока закроется дверь ванной. После этого бросил ботинки обратно в шкаф, вытащил из розетки лампу и убрал все обратно в сумку. Он подбежал к телевизору и включил его, проверяя память цифрового видеомагнитофона, пока не добрался до субботней ночи. Как и сказала Ванесса, «Челюсти» смотрели с половины десятого до половины двенадцатого. Он уронил пульт и рухнул на диван. Жизнь рассыпалась, и он понятия не имел, как это остановить. На его ботинках кровь Керри. Учитывая все остальное, какие еще доказательства ему нужны? Какие могут быть сомнения? Единственная надежда, что он найдет что-нибудь завтра, когда поедет в Делавэр взглянуть на другую жертву. Но его завтра явно подходили к концу.
Похоже, он действительно может быть виновен в убийстве.
От криков по спине продирал мороз, заставляя замереть на месте, прямо в кровати. Даже не до конца открыв глаза и находясь в полусне, Шон знал, что это Лиам. Ему опять приснился кошмар.
Шон откинул одеяло и спрыгнул на пол, крики брата разрывали тишину в доме. Спотыкаясь, он выбежал из своей спальни и побежал по узкому коридору, заставляя себя двигаться вперед, когда на самом деле ему хотелось заткнуть уши, свернуться комочком и крикнуть брату, чтобы тот заткнулся. Но он знал, что не сможет так сделать. В последнюю неделю бабушка плохо себя чувствовала, и ей не пойдет на пользу просыпаться вот так. Дело Шона пойти и остановить вопли. Так было всегда.
Шон распахнул дверь в спальню Лиама и вбежал внутрь, его босые ноги спотыкались о маленькие машинки и твердые пластмассовые фигурки супергероев, разбросанные по полу. Он рухнул на кровать Лиама и затряс брата, схватив за плечи.
— Лиам! Лиам, проснись! Проснись. Это просто сон.
Лиам издал еще несколько криков, которые потом перешли в скулеж.
— Проснись, приятель. Все хорошо.
Десятилетний Лиам наконец открыл глаза и сфокусировался на старшем брате. Волосы прилипли к вспотевшему лбу, худая грудь ходила вверх-вниз из-за глубоких рваных вдохов.
— Шон?
— Тебе приснился плохой сон.
— Я разбудил бабушку с дедушкой?
— Не думаю.
— И это реальная жизнь?
Шон улыбнулся:
— Да, это реальная жизнь.
Лиам приподнялся, опираясь на локти, и обвел взглядом комнату.
— Можешь включить свет?
Шон прошел обратно к двери и шарил в темноте, пока пальцы не нащупали выключатель. Он включил свет и теперь видел мины-ловушки из игрушек, на которые натыкался по пути. В комнате был беспорядок. Одежда, место которой было в корзине для грязного белья, валялась на письменном столе. Дополнительные подушки оказались около шкафа. На полу лежали открытые книжки с картинками, страницы с загнутыми уголками истрепались. На столе, рядом с одеждой, лежала небольшая стопка фотографий. Их мама и папа.
— Мне снилась мама, — сказал Лиам.
— Да что ты говоришь!
