— Но ведь «Союз расплаты за Россию», может быть, еще жив! — воскликнул Лозин. — Что, если ему все же у дастся нанести вам решительный удар? Хотя вы и говорите, что будет только заминка, но такая заминка в виду у неприятеля, среди напряженной борьбы, едва ли легко пройдет для вас…
— Ерунда! — замахал руками Зибер. — Не хочу и думать об этом!
Они медленно перешли по мосту через Сену и вышли на Сен-Жерменский бульвар.
Походная колонна советских войск, дробно стуча сапогами, тянулась вдоль улицы, по-видимому, к Западному вокзалу. Истомленные, бледные лица солдат казались гипсовыми масками. Шинели и сапоги были покрыты грязью и пылью. Мелькали забинтованные головы и руки. Охрипшими голосами кричали командиры.
Высокий, крепкий солдат, в помятой стальной каске, в стоптанных сапогах и порванной шинели, с винтовкой на ремне, подбежал к Зиберу. Солдат держал между пальцами потухшую сигарету и попросил знаками огня. Зибер протянул ему сигару и зажигалку.
— Куда идет ваша часть? — спросил Зибер.
— Да вы русские будете? Земляки, значит! А я думал, французы проклятые! А полк наш, значит, из самого из боя на другое место переводят… в этот… как его… Орла… Орле…
— Орлеан, — подсказал Зибер.
— Во, во!.. Туда, значит! Мы ему там покажем, французу! Будет помнить пермяков! Мы из Перми, значит! Будьте, товарищ, здоровы!
Он закурил и побежал догонять свою роту.
— Разве не трогает вас эта картина? — спросил Зибер, повернув улыбающееся лицо к Лозину. — «Мы им покажем!» Это пермяк, наш русский темный мужик с дикого Урала. И вот он — в авангарде революции, в сердце мира, в Париже, с винтовкой в руках и огнем в сердце. Он наш — русский, русский! Понимаете? По-моему, и у вас должно мелькнуть гордое чувство. Серый русский мужик диктует свою серую, крепкую правду тонким просвещенным умам лживой буржуазии… Сопротивление слабеет, скоро нас встретят с открытой душой народы всего мира…
— Вот, например, эти, — усмехнулся Лозин, показывая глазами на толпу зевак, которые, рассыпавшись по тротуарам, угрюмо и молчаливо следили за солдатскими рядами.
Зибер брезгливо поморщился.
— Эти? Парижские мещане! Трутни, избалованные кабаками, тунеядством, подачками англичан и американцев! Слякоть, которую нужно убрать с лица земли. Я не об этих говорю, мы не к этим идем. Это — лакеи буржуазии, а не пролетариат…
Он взглянул на наручные часы.
— Однако, довольно бить баклуши, бродить по Парижу и зевать на чудеса в виде пермяков на Сен-Жермеиском бульваре. Вы остаетесь глазеть? Ну, глазейте, да подумайте, не лучше ли оставить свои детские мыслишки и примкнуть к ним. Наше дело — правое и победа будет всегда с нами.
Лозин молчал, так как никогда еше слова Зибера не казались столь близкими к истине, как сейчас, когда большевики были в Париже. Какое-то внутреннее чувство говорило ему, что успех их непрочен, случаен, что достаточно толчка, чтобы все затеянное ими рассыпалось. Но где этот толчок, кто даст его? Когда это будет?
Зибер кивнул Лозину и вскочил в проходивший автобус. Лозин проводил глазами последнюю колонну солдат, которую замыкал жалонер с красным значком на штыке винтовки.
Кто-то тронул Логина за плечо. Он быстро обернулся. Около нею стоял маленький человек с быстрыми, нервными движениями и страшно бледным лицом. Глаза его остро смотрели на Лозина, губы сложились в неопределенную улыбку. Лозину показалось, что он видел где-то этого человека.
— Что вам угодно? — спросил по-французски Лозин.
— Не можете ли вы… назвать фамилию того господина, с которым вы только что говорили? — смущенно хихикая, произнес по-русски незнакомец.
— Его фамилия? Зибер, — ответил Лозин. — А вам зачем?
— Видите ли… я с ним был знаком в России, но давно. Я не был уверен… то есть… был уверен, что это он, но хотел еще раз проверить, а потому не решился сразу подойти к нему…
Он сделал шаг в сторону и Лозин увидел, что странный человек сильно хромает. И вдруг он сразу, отчетливо вспомнил, что видел этого человека в Реймсе, около мэрии.
— Я узнал, что Зибер в армии, от одной дамочки в Берлине, — продолжал хромой, внимательно следя за лицом Лозина.
Потом, пожевав губами, добавил:
— Ее фамилии Лозина… Вера Лозина…
— Вера! — воскликнул Лозин. — Это моя жена…
— А! Так вы господин Лозин? — спросил хромой. — Она говорила о вас очень много… очень много… и просила передать вам привет. Я по ее описанию сейчас же узнал вас. Она говорила, что вы с Зибером большие друзья. Правда это?
Хромой с явной усмешкой смотрел на Лозина.
— Я буду очень рад поговорить с вами… — сказал хромой. — Сейчас я должен идти. Разрешите встретиться с вами еще раз. Хорошо? Где вы живете… и Зибер?
Лозин жил теперь отдельно от Зибера. Хромой записал адреса. Потом церемонно поклонился и сказал:
— Очень рад знакомству с вами. Мы еще должны встретиться… и поговорить… и поговорить… До свидания.
Он снял кепи и быстро заковылял в сторону.
