Создавалось ощущение, что фотографию делали украдкой, тайно, чтобы человек, сидящий напротив даже не догадался об этом. Мог же это быть совсем другой мужчина?
Диана сильно сжала переносицу. Нет, не мог. Ее дотошность и внимательность не пропустили детали, которые твердили одно — Таир сегодня встретился с Верой в гостинице. Подрагивающими руками схватив телефон, она не сразу набрала номер мужа. Но когда робот на другом конце провода бесчувственно сказал, что абонент недоступен, у нее словно перекрыли кислород. Машинально выехала на трассу, не замечая, как глаза неприятно жжет от разрывающей грудную клетку боли. Он даже не позвонил после встречи, а на часах было одиннадцать ночи. Не могла же эта встреча затянуться на целых пять часов?
Диана задохнулась от собственной догадки, вдруг резко затормозив на обочине. Она могла бы с уверенностью сказать, что никогда её сердце не пронзало столь оглушительной болью. Таир действительно стал её болью, которую она уже была не в силах терпеть. Дома корчилась в агонии всю ночь, мучая себя мыслям, что он где-то там, в этой чертовой гостинице с другой женщиной, с той, которую желал больше всего. Она не сомкнула глаз.
***
Закончив разговор, Таир и собеседник одновременно вышли из гостиницы, оба выглядели довольными. Сопроводив его, Таир, собираясь звонить жене, повернулся в сторону парковки и остановился, увидев перед собой Веру.
— Ты не рад меня видеть? — С легкой, грустной улыбкой спросила она, замечая, с каким отстраненным лицом он уставился на нее. Таир не смог разобраться в собственных ощущениях, до конца не понимая, что же это за странное чувство, когда увидел ее после столько проведенного без нее времени. Свободную, без спрятанного кольца в комоде, без того, как она несколько раз в минуту проверяла телефон, оглядывалась с явным беспокойством, думая, что их заметят. Она стояла спокойно и уверенно, думая, что еще секунда, и Таир вернет свой прежний теплый взгляд на нее, снова поведет себя как изголодавшийся, не давая ей утром уйти. Но он напряженно молчал, не делая никаких попыток подойти к ней. И не знал, было ли это из-за Дианы или он сам к ней остыл, но сердце вновь не трепетало от чувства безграничного счастья и умиротворения при виде нее, лишь отголосок столько проведенного счастливого времени рядом с ней и какой-то тупой боли, словно от старой, плохо заживающей раны. Когда Вера сделала шаг к нему, Таир не двинулся с места. Она остановилась на расстоянии двух шагов от него, продолжая улыбаться свободной и умиротворенной улыбкой.
— Я свободна, Таир. Мой развод наконец состоялся.
Марлен любил ее как умалишенный. Жена была его слабостью. Несмотря на это, она избавилась от нежеланного брака, пришла сказать любовнику, что свободна для него, зная, что он теперь женат.
— Я рад за тебя, Вера.
Она не узнала его голос. Прищурилась с подозрением, сделав еще один шаг к нему. Таир продолжал ровно стоять на месте, молча наблюдая за ней.
Еще несколько минут, и они сидели друг перед другом в том же месте, где совсем недавно был его деловой партнер. А еще через час — в одном из номеров той же гостиницы.
Она расстегнула платье почти сразу после того, как за ними громко хлопнула дверь номера, прерывая нагнетающую тишину. И Таир неторопливо прошелся взглядом по знакомым линиям, по каждой черте ее лица.
— Наконец-то я полностью твоя, а ты — мой, — услышав шепот и вновь взглянув в глаза Веры, он мгновенно бросил ее на кровать, отстраненно, с едва заметной странной злостью глядя на нее сверху. Странное чувство, словно похоть смешанная с яростью, совершенно непохожая на то, что было раньше.
Вот она, та, кого он так сильно… любил?
Любил ли?
Абсолютно свободная, в отличие от него. И, казалось, все так же, как и раньше — затуманенность и нужда в ее глазах были прежними, молочная кожа за секунду покраснела от силы, как он сжал ее, стонет даже громче, свободнее и протяжнее, пока он берет ее с таким отчаянным напором, словно желая наказывать их обоих.
Таир не чувствовал удовлетворения или счастья, не чувствовал, что брак с Дианой действительно был ошибкой, потому что утром, взглянув на спящую Веру рядом сквозь оглушительную пустоту, он понял — самую большую ошибку он совершил именно этой ночью, думая, что это заставит забытым в его памяти чувствам к этой женщине вернуться.
Между ними была похоть и некая дикая, неконтролируемая страсть, которая не вернулась к нему этой ночью. К нему не вернулась мысль, что свободная Вера покончит с его фальшивым браком и они наконец-то смогут быть вместе без третьих лишних. Брак с Дианой был лишь прикрытием. Они все равно разошлись бы, но…
