Однако в итоге она ушла, оставляя его в руинах, наконец признаваясь, что уже давно замужем. И когда поняла, что Таир оборвал с ней связь и не делает никаких шагов к ней, сама начала его преследовать, чувствуя дикую потребность в мужчине, что так её боготворил. Она знала, какое влияние имеет на него. Но он поступил иначе.
Он женился.
На той, кто мог бы стать надёжным партнёром для публики и освобождением, когда они наедине. Таир не любил Диану. Не собирался даже давать ей шанс, чтобы изменить давно появившиеся между ними странные напряжённые отношения. Она была таким же излюбленным своими родителями единственным ребенком, каким был и он сам. И она, как никто, поняла бы его в своем решении. Иначе почему же так легко согласилась?
Если он поначалу думал, что, смирившись с тем, что им не по пути, Вера отступит, то позже видел совсем другую картину: после поправки своего мужа она начала бракоразводный процесс, словно бросая ему вызов. Как же это было утомительно.
Задетая гордость не позволяла ему и шага к ней делать. И Вера, видя его отчужденность и понимая степень его злости, все интенсивнее пыталась чаще столкнуться с ним, чтобы не забыл, чтобы знал — она всегда будет в его жизни и докажет, что на все готова ради него. Таир жил настоящим, испытывая отголоски своего прошлого.
И когда Диана призналась в своих чувствах, его словно кипятком облили. Она не должна была его любить. Любого, только не его. Но сердцу не прикажешь, ему ли не знать об этом?
Вот только сердце это ночью не отзывалось на Веру и молчало до самого утра, пока он не взглянул в полные слезами глаза Дианы и не понял, настолько сильно облажался.
Зачем столько времени он отмахивался от той, к кому стремился так явно и так безысходно, кем наполнялся день за днем все больше? Зачем решил ранить её ещё больше, говоря слова, которые не собирался произносить?
Он хотел с ней поговорить. Обсудить. Сказать, что они должны начать всё с чистого листа. Что он действительно испытывает к ней сильные чувства, что сделает все возможное, чтобы сделать ее счастливой и заставить забыть про эту ночь. Вот только… то, что случилось, не забыть так легко. Особенно ей.
Он видел по её глазам, как надежда медленно разлетелась на куски. Диана до последнего верила, что он действительно не был с Верой.
Таир с содроганием сердца взглянул на кольцо, что она оставила. Взял в руки, сильно сжал металл, прикрывая глаза и понимая, что она ушла. В горле пересохло.
***
В тот день, пока Таир принимал душ, Диана сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на журнальный столик. Пока она невидящим взглядом смотрела на свои сцепленные пальцы, он сдавленно попросил ее остаться и успокоиться, чтобы поговорить. Диана даже глаза на него не подняла. Один лишь голос разбудил дикое желание наброситься на него с кулаками и спросить — чего же не было в ней? Что было с ней не так, что он так и не смог ее хоть немного полюбить?
Затем пришло холодное осознание того, что не любят хоть немного. Ей казалось, что при виде него, лишь разок посмотрев на него, лишь на миг услышав его голос она передумает и смирится с таким унизительным положением, чтобы хоть как-то быть к нему ближе. Любила ли она его по-настоящему? Наверно, да. Потому что в какой-то момент их совместной жизни для Дианы стало важно не только свое счастье, но и его. Вставая с места, она молча поплелась к выходу, даже не собирая вещи. В отцовском доме их было предостаточно.
Несмотря на то, что Диана не спала всю ночь, ожидая мужа, пока тот не вкусит тот запретный плод, к которому стремился, она не хотела спать. Бездумно водила по городу, пытаясь собрать мысли. Вернуться в отцовский дом означало каждый день видеть недовольное выражение лица матери. Быть разведенной девушкой в их обществе было не так уж и просто.
Остановившись у офиса ближе к обеду, побрела к входным дверям. Отец был у себя. Он внимательно читал какие-то документы, пока она медленно подошла к стулу напротив и так же молча уселась, ожидая, пока тот посмотрит на нее. Когда Давид положил документы на стол, с улыбкой взглянув на дочь, понял, что что-то случилось. Наверное, потому что он никогда не видел дочь в таком виде.
— Диана? С тобой все в порядке, малышка? — С явным чувством тревоги спросил он, поднимаясь с места и подойдя к ней.
— Пап, ты дашь мне ключи от своей старой квартиры?
Давид пристально уставился на усталые, красные глаза дочери. Она редко просила его о чем-то.
— Зачем? — Холодно спросил он, стараясь своим тоном привести ее в чувства. Ему не понравилась слабость, что появилась в ней.
— Я ухожу от него.
— Зачем? — С нажимом повторил он, медленно присаживаясь на корточки перед ней, словно она была той маленькой девочкой, которую он отвозил в школу.
— Возможно, я расскажу о причине позже, когда наберусь сил.
— Он обидел тебя? Сделал дурное? Он вел себя не так, как должен был? — Он спросил это таким тоном, будто Таир был кем-то, кого он мог бы с легкостью придавить. Но Диана никак не желала, чтобы у ее отца был конфликт с этим человеком.
