— Нет, папа. Я бы не хотела, чтобы ты углублялся в причину и искал виновного. Просто так получилось. На дворе двадцать первый век, не вижу трагедии в нашем разводе. Никто не пострадает от этого. Поэтому прошу, не фокусируйся на этом. Просто… не трогай его. Ради меня.
Давид осторожно сжал руку дочери, вновь поднимая глаза на нее, стараясь быть мягче.
— Это из-за той женщины?
Диана сильно сглотнула, собираясь с силами, чтобы правдоподобно соврать.
— Почему ты спрашиваешь о ней? Какое отношение она может иметь к нашему браку?
— Прямое. Они встречались перед вашей свадьбой. А с недавних пор она развелась, насколько я знаю. Так я прав?
«Прав, папа. Ты как всегда прав».
— Не прав. Я была несчастна с ним.
— Он встречался с ней, будучи женатым на тебе? — Строго, не терпящим лишних слов спросил Давид.
— Нет. Я о таком не слышала, — твердо ответила Диана. Ей стало стыдно за ложь, но другого выхода она не видела.
Спустя минуту молчания, отец снова посмотрел на нее и Диана заметила, что он заметно успокоился.
— Ты знаешь, что я всегда буду делать все для твоего счастья, Диана. Для меня ты на первом месте. Если этот развод сделает тебя счастливее, то мне нечего сказать. Я буду поддерживать тебя так, как прежде. Ничего не изменится.
Она прослезилась. Закрывая глаза, чтобы он не заметил этого, через мгновение почувствовала, как ее обняли теплые отцовские руки, давая защиту и надежность. Он дал ей ключи от своей квартиры, что пустовала с тех пор, как он женился. Диана жила с родителями, не любя одиночество особенно после того, как вернулась после окончания учебы заграницей.
Войдя в квартиру, Диана остановилась в прихожей, сразу поставив небольшой чемодан на пол и потеряно оглядываясь. Несмотря на весьма неплохую обстановку, в этом доме, словно большим шрифтом по стенам, было написано — пустота. Все казалось настолько пустым, холодным и бессмысленным, что и внутри, Диана ощущала себя так же.
Таир ничего ей не оставил. Сжег ее сердце, превращая ее чувства к нему в руины.
Диана медленно осела на край туалетного столика, пальцами протерев виски. Тяжесть неприятным грузом повисла на плечах молодой девушки, и она невидящими глазами уставилась на свой чемодан. Она даже не перебирала вещи.
Даже не взяла все свое, что было в их почти совместном доме. Ее книги продолжали стоять на книжных полках, в комнате мужа осталось почти все белье и одежда, средства для ухода. Она зажмурилась, вспоминая, как Таир заставил ее затащить свои вещи в его спальню.
— Эти спальни всегда должны были быть раздельны, — горько прошептала она в пустоту.
Она не ходила на работу, в основном консультируя людей из дома, через звонки. Луиза после их последней встречи была на отдыхе, и Диана в основном переписывалась с ней, уклончиво говоря, что не может звонить из-за накопленных дел. В квартире за короткое время уже царил полный порядок, в то время, как в ее голове поселился настоящий хаос.
И она уже потеряла счет дней своего пребывания в квартире отца, когда в дверь настойчиво позвонили и так резко постучали, что она заметно вздрогнула от неожиданности. Это была Лидия. Осуждающе, долго глядя на лицо дочери, она строго покачала головой и сразу прошла внутрь дома, на кухню.
— Диана, ты можешь объяснить, что происходит? — Бросая сумку на стоящий в углу деревянный старый стул, спросила она.
Она так устала. Диана так устала от упреков, что не лучшая жена для Таира, раз все еще не родила ребенка, не красивее той женщины, в которой он влюблен, холодная, поэтому к ней муж не тянется. С чего это вдруг она всем должна давать объяснения того, что происходит в ее личной жизни? Но вместо этого она молча налила для матери мятный чай и села перед ней, укладывая в ее тарелку сладости.
— Дина?
— Да, мам.
— Ты в порядке?
Поднимая взгляд на мать, Диана заметила, что та уставилась на ее руку, что держала тарелку. Она дрожала, и строгость во взгляде матери мгновенно сменилась обеспокоенностью.
— Что произошло? Тебе плохо? Диана, ответь!
Диана прикрыла глаза, пытаясь глубоко вздохнуть. Если она на секунду подумала, что за эти дни в одиночестве могла себя собрать по кускам, то теперь поняла, что жестоко ошиблась. Тяжело сглотнула, заставляя себя держаться и взять себя в руки.
— Все в порядке, мама.
— Ты вся дрожишь! У тебя температура?
Диана, словно со стороны смотрела на себя и на мать, и видела, как Лидия, вставая с места, подходит к ней и тянется к ее лбу.
— Есть градусник? Ты даже холоднее…
— Зачем ты пришла?
Резко и даже громче, чем могло бы быть.
— Я не имею права интересоваться жизнью моей единственной дочери? — Вскинула бровь Лидия.
— Тогда ты готова услышать и принять мое решение? Готова понять мои чувства?
