И дело было не в том, что Вера оказалась совершенно не той, какой он ее знал и был уверен, что полюбил. Не в том, что так поздно понял и принял свои чувства к собственной жене, которую хладнокровно оттолкнул, велев не ждать, не любить и возненавидеть себя. Не в том, что до сих пор чувствовал неприятную, ноющую боль в груди при мысли о том, что у них сейчас могла быть дочь. Изо дня в день он чувствовал, как разлука с ней углубляет дыру в сердце, впустив туда незаполняемую пустоту.
— О чем думаешь, Таир? — спокойно поинтересовался Артем, — что мне пожелать тебе в этот раз? Побольше денег? Побольше удачи? Или… то, о чем ты молчишь столько времени?
Таир заставил себе холодно улыбнуться, хотя улыбка была похожа на оскал. Медленно качнул головой, сделав глоток.
— Луиза мне сказала, что Диане намного легче сейчас. Если, конечно, это осчастливит тебя. Кажется, быть вдали от тебя — хороший повод и мотив для нормального самочувствия.
Друг горько усмехнулся, наконец поднимая взгляд.
— Вряд ли могу с этим поспорить.
— Что тебя так мучает? — резко спросил Артем, наклонившись, вцепился взглядом в друга, словно пытаясь раскрыть тайну, — тебе же явно что-то гложет. Это что, чувство вины? Чувство потери? Невозможность высказаться и признаться той, кого действительно…
Артем осекся, видя ответ во взгляде друга.
В его молчании, казалось, он услышал продолжение своих незаконченных слов громче любого крика.
«Кого действительно полюбил всем своим чёрствым сердцем».
Артем застыл, озадаченно разглядывая его. Он давно знал и понял, что у его друга появляется какая-то незнакомая, иная сторона, когда Диана была рядом. Её чувства к мужу невозможно было не заметить, но вот Таир был словно закрытая книга, недоступная ни для кого.
— Вы расстались с Верой? — спросил то, что так хотел узнать столько времени.
Таир засмеялся, неискренне, под смехом наверно скрывая больше, чем требовалось.
— Вы же были вместе. Ты был с ней в день моего рождения. Мне сказали, что ты потом жил с ней, — продолжал копать Артём, упрямо решив наконец узнать что же было в самом деле, — что было потом?
— Ничего такого, что могли бы думать все, включая тебя и… — жмурился, на секунду пытаясь отогнать образы в голове, — Диану.
— Тогда зачем, мать твою, ты все это время не делал никаких попыток её вернуть?
Как ее вернуть, если один взгляд на него причиняет ей море боли и слез?
Это влечение было такое сладостное и взрывное, что Таир думал, что насытившись друг-другом, они рано или поздно разойдутся каждый своим путем. Ее чувства он не считал чем-то важным и глубоким, чтобы сохранить их потом на память, и ее — своей женой, включая то время, когда она сама к нему пришла, щедро предложив ему себя.
Она призналась, что всегда его любила. С того дня, как увидела его в своем доме после экзамена. Призналась, что Таир был ее слабостью и тем, в чьих глазах она всегда хотела быть выше всех, но так и не стала.
Диана расковыряла его душу острой вилкой и не дала ему сказать и слова. Ушла, чтобы лечиться от зависимости от него, заставляя его чувствовать ту же зависимость, что он так слепо игнорировал.
Диана всё ещё следила за новостями на родине, наблюдала за новыми проектами компании. Но ее почему-то к работе тянуло не так сильно, как раньше.
Спустя достаточно долгое время, вечером, перелистывая фотографии ранее проведенных мероприятий, Диана застыла, глядя на общее фото после открытия фонда для детей с инвалидностью.
Она никогда не обращала внимание на подобное. Ходила скорее всего для галочки, ради новых деловых знакомств, чтобы интересно провести время и соблюсти некий стандарт и образ дочери председателя.
Внутри что-то перевернулось. Она сама не заметила, как глаза неприятно жгло, и, все еще продолжая находиться в таком состоянии, дрожащими руками набрала сайт фонда. Посмотрела все фотографии, прочла все истории про тех детей, кому удалось хоть немного помочь. С лекарствами, с оборудованием — проблемы были разные. Долго-долго всматривалась в их фотографии, на обреченные, но хоть немного счастливые лица их родителей. Несмотря на популярность фонда, у нее появилось стойкое ощущение, что он остановился в росте, словно инвестиции стали пассивнее, чем раньше. В тот же вечер Диана рыскала по всей сети, читая, как можно лучше продвигать благотворительные фонды и какие специалисты этим занимаются на родине. Наверное, она никогда в жизни не искала ничего с подобной страстью.
Отцу пока ничего не сказала, хотя знала, что он ждал ее на работе. Давид дал ей время прийти в себя и затем приступить к работе, ни разу не расспрашивая ее о планах и ни разу не давил, когда говорил с ней по телефону.
Приближалась осень. Диана планировала вернуться на родину к концу сентября и с лёгким волнением ждала встречи с близкими людьми. Ходила на все процедуры, не забывала вовремя пить лекарства. В ней появилась некая легкость и непринужденность, чего не было раньше, возможно, из-за строгого воспитания или ответственной работы, или сама она держала себя в узде, чтобы все сделать идеально и по привычке всем угодить.
