Чтобы человек стал Богом полностью

Мы не пойдём дальше по пути Келя, который быстро соскальзывает на создание «в» Христе, о котором, впрочем, упоминалось по крайней мере дважды в гимне (стихи 16 и 17) и ещё раз в стихе 19. Его интересует только примирение всего с Христом (стих 20). Оно, по его мнению, вернуло бы вещам их истинный смысл, располагая их во Христе[333]. Но не совсем ясно, в чём состоит расположение всего во Христе, потому что для Келя речь не идёт о физической или метафизической трансформации мира Богом[334]. Эта перестановка зависит в конце концов от сознания человека, как он это сам подчёркивает[335], но не соответствует той, о которой говорится в гимне, безусловно приписываемой Богу, как, в противоположность Келю, замечает А. Вёгтле[336].

Следующая интерпретация

Очевидно, что мы не можем здесь уточнить в деталях интерпретацию, которой мы будем следовать. Ограничимся некоторыми указаниями по трём пунктам:

   1 ) Мы полагаем, что во всём гимне речь идёт о воплощённом Христе, сначала в Его земной жизни, а затем о воскресшем и о прославленном. Нам кажется невозможным соотнести первую часть этого гимна с Сыном Бога, предшествующим всему, как это делает о. Фёйэ. На самом деле, весь гимн заключён в одну фразу, которая ясно начинается и заканчивается напоминанием о Христе искупителе, то есть о воплощённом (стихи 13-14 и 18-20). Параллелизм между «рождённый первым из всех созданий» и «первенец из мёртвых» слишком чёткий, тем более, что он подготовлен и продлён также параллельными грамматическими конструкциями, чтобы можно было, как это пытается сделать о. Фёйэ, определить смысл «рождённый первым из всех созданий», не принимая во внимание «первенец из мёртвых». Сам о. Фёйэ[337] признаёт, что именно второе выражение соответствует основному намерению автора гимна. Однако во втором случае речь идёт о Христе воплощённом и воскресшем, и все это принимают (как в послании к Римлянам, VIII, 29: «первородный между многими братьями»). Кроме того, как замечают многие авторы, именно воплощённый Христос у св. Павла назван «образом Бога»[338].

О. Фёйэ сам недавно следовал этой интерпретации[339] и до сих пор признаёт её, на первый взгляд, наиболее устранимой. Однако он полагает, что «она исключена из последующего контекста; он замечает, что она «исключена непосредственно следующим контекстом»; и текст в действительности, как он замечает, указывает, ибо в Нём было создано всё, и т.д.»; то есть Христос принял участие в творении мира «не как воплощённый»[340]. На что мы отвечаем, что в тексте не сказано, что Христос участвовал в создании мира, но что всё было создано в Нём, что не одно и то же, по крайней мере, если не соглашаться на повторное платоновское прочтение, против которого мы уже выступали выше.

Но насколько этот прыжок от предшествующего Сына к Христу прославленному нам кажется невозможным, настолько же мы отказываемся приписывать всё Христу во славе, как это делает Н. Кель. Для этого он достаточно удивительно искажает смысл «рождённый первым», в стихе 15, желая объяснить его только через древнееврейский эквивалент, и пытаясь показать, что в последнем речь не идёт ни о «первом», ни о «рождении»[341]. Здесь мы предпочитаем точку зрения о. Фёйэ[342], который признаёт, что, поскольку св. Павел писал на греческом, то он «должен был считаться с обычным смыслом "prototokos"». Сам Кель, в конце концов, допускает такой смысл для стиха 18[343].

2) Нам кажется, что выражение «в нём», изученное Е. Перси, сохраняет весь свой технический смысл, по крайней мере, у св. Павла, если гимн, на самом деле, не принадлежит ему. Выражение «в котором наше искупление…» из стиха 14 не должно заставить нас передать «в Нём» стихи 16, 17 и 19 в слабой форме, поскольку эта мысль об искуплении повторяется в конце гимна особыми словами «примирить» и «умиротворить», которые встречаются в идентичном месте Послания к Ефесянам, составленном приблизительно в то же время. Впрочем, в Послании к Ефесянам[344] утверждается, что «примирил обоих (евреев и язычников) с Богом в едином теле посредством Креста, и убил вражду в этом теле».