Чтобы человек стал Богом полностью

   16. ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано;

   17. и Он есть прежде всего, и всё Им стоит.

   18. И Он есть глава тела Церкви; Он — начаток, первенец из мёртвых, дабы иметь Ему во всём первенство,

   19. ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нём обитала всякая полнота,

   20. и чтобы посредством Его примирить с Собою всё, умиротворив через Него, Кровью креста Его, и земное и небесное».

Слабые интерпретации

Верно то, что мы далеки от согласия между специалистами по поводу общего смысла этого текста. Нам нужно упомянуть, по крайней мере, две недавние попытки интерпретации и сказать, хотя бы кратко, почему мы не следуем им. О.Фёйэ[323] и Бернар Рэй[324]дают интерпретацию этого гимна почти исключительно на основе мудрого писания Ветхого Завета и видят в ней особенно присвоение Христу той роли, которую играла тогда Премудрость. Б. Рэй опирается в основном на Иова, XXVIII, 24-27, в то время как о. Фёйэ предпочитает сближение с Притчами, VIII, 22. Но они приходят к одному и тому же заключению. Процитируем только о. Фёйэ: «В послании к Колоссянам, I, 16, вечно существующий Христос — это зеркало, в котором Сам Бог созерцал картину мира после его создания. Именно в этом смысле всё Им стоит»[325]. Иначе говоря, на хорошем французском, ничто не было создано в нём. У св. Павла это всего лишь поэтический способ выражения. Два наших автора видят корни этого в словесной премудрости, где неоднократно было сказано на греческом, что Бог творит «своей премудростью»[326], что на древнееврейском звучит «в премудрости»[327]. О. Робер, цитируемый Фёйэ и Рэеем, уже интерпретировал Иова, XXVIII, 24-27 следующим образом: «Мысль Иова такова, что один Бог ведает Премудрость (которая обнаруживается в Его лоне). Во время сотворения Бог, уравновешивая внешне самые переменчивые силы, созерцает Премудрость, проникает в неё своим взглядом, постигает последние её секреты. Одним словом, угадывается, что Он читает в ней, как в зеркале, замысел вселенной, которой Он осуществляет Своим могуществом. В притчах, VIII не говорится об этом божественном взгляде, но он предполагается»[328].

Итак, есть много угаданного и предполагаемого. Премудрость не задумана, возможно, по крайней мере, здесь, как находящаяся в лоне Бога, потому что в стихе 23 нам сказано, что «Бог знает путь её, и Он ведает место её». Что касается того, что он там читает, нам не надо угадывать этого; нам сказано: «Он испытал её и сказал человеку: «Страх Господень есть истинная премудрость и удаление от зла — разум». Так заканчивается перед тем, как перейти к другой теме, глава, целиком посвящённая воспеванию премудрости, недоступной человеку, хотя Бог и может открыть ему её сущность, как мы это видели, Он, который знает всё, потому что Он создал всё, то есть организовал, и что для этого Он должен был сначала всё исследовать в этом мире[329]. Нам кажется, что здесь в этом тексте единственная связь между премудростью и созданием.

Самое странное в том, что о. Фёйэ сам очень энергично боролся с этой интерпретацией гимна Послания к Колоссянам, и обнаружил его происхождение: «Все создания, возможно, видели в Сыне Бога свой идеал и образец; кроме того, не находились ли они в Нём как идеи вещей присутствуют в интеллигибельном мире платоников. Подобные концепции чужды Апостолу, как и всей Библии…»[330] О. Фёйэ уже тогда советовал понимать гимн в зависимости от писаний премудрости. Но в конце концов он перечитал эти писания как платоник.

Вслед за Н. Келем[331] мы думаем, что «dans la sagesse» (в мудрости) значит на древнееврейском то же, что на французском «avec sagesse», (с мудростью»), «sagement» (мудро), иначе, созданию «dans la sagesse», что было бы созданием плана, должно было бы соответствовать создание «à partir de la sagesse» (от мудрости), что означало бы реализацию этого плана. То же самое для создания во Христе, понятое так же.

Если в Притчах VIII, 22-31 персонифицируется премудрость, что может вызвать мысль об её участии в деле создания, то ничто не позволяет предположить, что это участие состоит в подаче плана «как в зеркале». В любом случае, как это подчёркивает Кель[332], не может идти речь о простом «механическом» переносе во Христа того, что в Ветхом Завете называется Премудростью.