Чтобы человек стал Богом полностью

Когда речь идёт о религиозных явлениях, то, как нам кажется, надо изучать случай за случаем. Некоторые ложные видения, возможно, принадлежат к НЛО. Но, предположительно, не все. Что касается «подлинных» видений, то надо принимать во внимание изложение темы. Истинно то, что многие «контактёры» получили настоящий шок, который привёл их к сомнению в шкале их ценностей. «Встреча третьего типа» иногда становилась началом определённой духовной эволюции. Но до этих пор контактёры никогда не говорили, что им было рекомендовано чтение молитв или пост для грешников. Подлинные видения имеют обычно как следствие духовную эволюцию, приводящую «видящих» к святости. Это предполагает очень долгую внутреннюю борьбу с невидимым, постоянное причащение, в течение всей жизни. Здесь мы в другом мире. Чтобы понять его или, скорее, почувствовать, угадать, надо пойти дальше простого внешнего наблюдения за явлениями.

Надеемся, что постепенно читатель поймёт это лучше[608].

Бог — свет! Но этот свет ощущается иногда как огонь. В Фатиме Франсуа находит связь: «Мы были как в огне в этом свете, который есть Бог, и мы не сгорали[609]!».

В связи с подобными текстами каждый раз встаёт вопрос, не простая ли метафора перед нами.

Давайте договоримся. Так же как и Бог не только свет, более яркий, чем солнце, но свет другого порядка, свет «нелокализуемый», так же Бог и не тот огонь, который горит в наших каминах. Уточним, что Он не истребляет. Но свет Бога, тем не менее, не простой моральный или интеллектуальный свет; это свет, который чувствуется, воспринимается глазами или видится при помощи глаз. Также и этот огонь; отсюда и замечание Франсуа, которое не имело бы никакого смысла, если бы речь не шла об ощущении огня.

Явления подобного рода гораздо менее редки, чем думают (и что позволяет предположить статья «Огонь» из Словаря духовности).

Святая Екатерина из Генуи даёт нам один из самых знаменитых примеров. Говорят, что с самого начала её обращения её сжигал такой сильный внутренний огонь, что она пряталась, чтобы кричать. К 60 годам в течение мгновения она увидела искру чистой любви и получила рану в сердце, которая появилась на груди и на спине в форме пятна цвета шафрана; несколько раз она прикладывала к обнажённой руке горящую свечу, но «она не чувствовала силы внешнего огня из-за большей мощи и силы огня внутреннего[610]».

Можно не доверять тексту XV века. Но можно было изучить совершенно подобный случай, произошедший во многом более недавно, поскольку святая Гемма Галгани умерла только в 1903 году. Вот что пишет её духовный наставник и биограф: «Это сердце было горячим, как печь; нельзя было приблизить к нему руку, не испытывая при этом, даже через одежды, ощущения ожога[611]… Иногда этот жар становился таким интенсивным, что на всей внешней части образовывалась широкая рана, похожая на ожог, как если бы к коже приложили металлическую пластинку, раскалённую на огне. Эта рана закрывалась в конце экстаза, но рубец оставался видимым в течение нескольких недель[612]». Впрочем, уточняется, что эти огни «распространялись постепенно, так, чтобы, в конце концов, покрыть всё тело», и что термометр регистрировал этот невероятный жар[613].

Уточним, что анализ более пространных цитат легко показал бы, что эти мистики признавали в этом внутреннем огне саму сущность Бога, «чистую Любовь», которая постепенно передавалась им, преображая их реально в тот же пылающий костёр Любви, каким является Бог.

Отметим ещё раз, что речь не идёт о том, что Бог является огнём, горящим в доменных печах; но «огонь» и «свет» здесь аналогичны, а не только метафоричны. Эти слова не обозначают здесь материальные реальности, обычно ощущаемые, но они не обозначают, тем не менее, и простого сентиментального «жара». Они применимы к самой сущности Бога, поскольку он пронизывает всего человека, «тело» и «душу», и таким образом воспринимается всеми нашими чувствами и всеми нашими способностями.

Этот мистический опыт ещё, конечно, не вся полнота вечной жизни. Но он одновременно и её признак и её начало. Она может осуществиться только при полном прославлении наших тел, что в свою очередь, предполагает преобразование материи, без которого никакое действительно славное тело не могло бы себя постичь. О. Морель признавал это, следуя за Хуаном де ла Крус: «Также как и тело заключает в себе аспект упадка, финалом которого является труп, и абсолютный аспект, так же и мир: существует метафизическая материя, которая является материей на самом деле, истинной материей[614]». Эта формулировка, интегрирующая тело и весь мир в нашу вечную жизнь и, отныне, во все наши отношения с Богом, лучше соответствует библейской и мистической традиции, и более самодостаточна, чем формулировка, предложенная М. Тремонтаном[615]. Преображение материи, вплоть до её одухотворения, не есть её оставление.