Чтобы человек стал Богом полностью

И в этом случае мы будем довольствоваться единственным отрывком, где ясно выражено одновременно действие Христа в нас и необходимость нам самим следовать Ему, если мы хотим спастись. Святой Дионисий описывает битву, происходящую в духовной жизни: «Христос, как Бог, возглавляет поединок; как Премудрый, Он положил законы; как Совершеннейший, Он уготовил победителям заслуженные ими награды; и, что ещё божественнее, как Благой, Он Сам стал в ряду подвижников вместе с ними, приняв священный подвиг за их свободу и победу против державы смерти и тления. И в эту божественную битву радостно ринется посвящаемый … Следуя по божественным стопам Того, кто по доброте своей стал первым воином, он последует Его поступкам, и он сметёт то, что препятствует ему в обожении[1341]…».

У Филоксена мы обнаруживаем традицию невизантийской восточной Церкви, традицию «монофизитов». Для него, как мы это видели ранее, Воплощение — это скорее «становление» Бога, но «становление без изменения». Союз божественных тела и души привёл к тому, что даже в смерти они оставались по отдельности «живыми и животворными». Согласно Филоксену, рождённый вне брака, Христос получил человеческую природу, незаражённую грехом, в её первичном состоянии, неподвластную страданию и смерти. Следовательно, свободно и добровольно он брал на Себя в каждое мгновение наши тяготы, наши страдания, наши искушения, но не разделял с нами наши «вожделения» в той степени, в какой они могли бы подразумевать греховное желание.

У Филоксена находим также убеждение, что Христос телом и душою на самом деле проник во всех людей. Филоксен связывает эту тайну с тем фактом, что человеческая природа Христа остаётся без человеческой личности[1342]. «С человеческой природой соединился Бог через Деву Марию, а не с другим человеком, и Он мыслится как взявший на себя человеческую природу… Ибо почтил он именно человеческую природу, а не какого-то отдельного человека, имеющего в себе человеческую природу; именно природу человеческую Он удостоил усыновления, а не только отдельного человека[1343]».

Но естественно, что и для Филоксена наше спасение не становится от этого автоматически гарантированным. Обращение всё равно необходимо, а вместе с ним и таинства. Такое впечатление, что по Филоксену только крещёные становятся частью тела Христова, что таким образом сильно сокращает радиус действия этого богословия Воплощения[1344]. Несомненно, в богословии Филоксена встречаются и характерные юридические моменты. Так, для всех людей смерть Христа разрушает приговор, который висел над нами. Филоксен выражает это разными способами: «… Он понёс наказание за грех всего рода человеческого[1345]; … будучи распят на кресте, Он искупил приговор[1346]… Он стал… искупительной жертвой своему Отцу за всё человечество[1347]».

Вместе с тем, для тех людей, которые жили и умерли до Него, Его верность Закону, от Рождения до Крещения, освобождает их от долга, который они приобрели своим несоблюдением Закона[1348]. И, наконец, среди людей, родившихся после Него, следует различать обычных верующих христиан, для которых его верность Закону должна быть образцом[1349], и монахов, которых его исполнение Закона освобождает от долговых обязательств, а Его жизнь от Крещения до креста служит им образцом совершенной жизни[1350].

Всё это позволяет отцу Але воссоздать примерно следующий механизм Искупления, вытекающий из философии Филоксена: подобно тому, как своей верностью Закону Христос освободил всех людей, умерших до Него (что подразумевает некоторое юридическое представительство), так, без сомнения, своими невинными и добровольными страданиями Христос понёс за нас некое «представительное удовлетворение», благодаря которому Христос получил для нас силу бороться против страстей[1351].