– И, кстати, именно из-за твоих действий мы подозревали Юлю в злом чародействе. Выходит, ты её подставил, – развела руками Тайка.
Тимоша крепко задумался. И тут на дороге появилось белое облако. Вздымая снег, маленький симаргл со всех лап спешил на помощь своей хозяйке. Он залаял ещё издалека:
– Прочь! Прочь! Гадкий! Кот!
Тимоша резко развернулся к противнику и зашипел, хлеща себя хвостом по бокам.
Ох, ну почему так не вовремя? Они же почти договорились!
Тайка, зажмурившись, выбежала и встала между ними. Теперь ей стало по-настоящему страшно. Снесут – не заметят, защитнички.
– Снежок, фу! – пискнула Алёнка.
– Ха! Это же тот пëс, что шпионил возле нашего дома! – прошипел Тимоша.
– Так. Вот. Кем. Там. Воняло. – Симаргл остановился в паре метров и зарычал совсем по-взрослому.
– Хочешь испр-робовать моих когтей?
– Только. Попробуй. Укушу!
– Перестаньте ругаться! – отчаянно крикнула Тайка. – Вы же оба хранители и делаете одно дело. Каждый пытается защитить свою подругу.
– Хм… – Тимоша обернулся к Алёнке. – Если симар-ргл выбр-рал тебя, значит, ты не плохой человек.
– Даже хорошие люди порой совершают дурные поступки. От обиды. Из страха. Из-за недопонимания. Или просто по глупости. – Алёнка встала рядом с Тайкой, гордо подняв голову. – Обещаю, мы с Юлей сами разберëмся. Станем после этого подругами или нет – время покажет. В любом случае я извинюсь. Но ты тоже поговори с ней начистоту. Возможно, разговор будет непростым. Но это намного лучше, чем действовать за спиной.
– Мы уже давно не разговариваем, – буркнул Тимоша. – Она решила, что меня не существует. Молчит – и я молчу. Пф!
– Слушать. Друзей. Надо, – тявкнул Снежок. – А ерунду. Не. Слушать!
Тимоша сперва вытаращился на него, а потом усмехнулся:
– Никогда не думал, что скажу такое, но псина права. Ладно. Больше я не стану никого наказывать. И с Юлей помур-рлычем. Нравится ей или нет, но я – не вообр-ражаемый, а настоящий.
– Кстати, а кто ты? Я таких прежде не видела. – Тайка сказала это быстро-быстро: побоялась, что рысь сейчас исчезнет и она так и не узнает правду.
– Это потому, что мы не любим показываться людям. – Звёздные глаза сощурились. – Я – ведогонь.
Ого! Тайка аж раскрыла рот:
– Ой, вы же духи, которые не только защищают, но ещё и вдохновение дарят, да?! Типа, если человек талантлив, значит, его ведогонь любит? Надо же! Я понятия не имела, что вы выглядите как рыси.
– Мы выглядим по-разному. Говорят, обличье ведогоня отражает характер его подопечного. Да-да, не удивляйся. Мы есть у каждого смертного. Потому что каждый в чём-то талантлив. Ладно, мне пора.
Тимоша подмигнул ей и исчез. Даже следов на снегу не осталось.
На обратном пути Снежок носился туда-сюда. То просил бросить ему палку, то требовал поиграть с ним в снежки. Ведь это так весело – ловить пастью снег.
А Алёнка шла и размышляла над словами Тимоши: «Каждый в чём-то талантлив».
– Интересно, а в чём тогда мой талант? – вырвалось у неё.
– Вот и я о том же думаю… – вздохнула подруга. – Мой – уж точно не в алгебре…
– Ну, ты ведьма сильная.
– Ой, да ладно. Бывают и посильнее.
Какой это сложный вопрос, оказывается…
– Я бы очень хотела увидеть своего ведогоня. Ну хоть одним глазком… – Тайка, задрав голову, глянула в тёмное зимнее небо. И вдруг – словно на заказ – по небу чиркнула звёздочка-мечта.
– Ты видела, видела?! – замахала руками Алёнка. – Успела загадать желание?
– Да-а-а!
– Здорово! Значит, однажды сбудется.
– А ты сама-то успела?
– Нет. У меня же уже есть Снежок. Зачем мне ещё один дух-хранитель?
Алёнка бросила симарглу ветку, которую тот поймал зубами на лету, и вдруг её осенило: наверное, её главный талант – это верить в волшебство. Тайка-то его с детства видела, потому что в ней есть дивья кровь. А в Алёнке ничего такого нет. Она просто верит всей душой. Да, пока она маленькая ведьма – поэтому и чудеса умеет творить только небольшие, – но однажды непременно вырастет. Может, совершит что-то великое, может, нет, это уж как получится, – но уже точно не станет скучной взрослой.
Зима никак не наступала. Календарь намекал, что близится Новый год, но судя по погоде, на дворе ещё стояла мрачная ноябрьская осень. С деревьев облетели почти все листья, и только гроздья алых ягод пламенели между тёмных ветвей. Дни стали короче, солнце почти не показывалось из-за нависших серых туч, а лужи по утрам покрывались тонкой корочкой льда. Снег выпадал уже дважды, но потом приходила оттепель, и он таял, превращаясь в бурую грязь. Тайка каждый раз расстраивалась: как же это – Новый год, и без снега?
Зимой в Дивнозёрье было серо и скучно: мавки-хохотушки и водяницы зарылись глубоко в ил, кикиморы спрятались в кучах прелой листвы, полевые духи заснули в последнем стогу, и даже леший Гриня до весны залёг в спячку в заброшенной медвежьей берлоге. Домовые сидели по домам и с самых осенних Мокрид – дня, когда засыпают земля и вода, – носа на улицу не казали.
