— Плохо переносят, — ответил ему Кувыркун, — особенно если падают с высоты. Но в этом случае тыква перестаёт быть тыквой, а превращается в тыквенное пюре.
— Неужели нельзя ради друга удержаться от красного словца? Я же просил тебя! — сердито сказал Тип, оборачиваясь к Кувыркуну.
— Просил, просил, — согласился Жук, — и я уже столько раз удерживался — не сосчитать. Но что поделаешь, слова как циркачи, их так и тянет кувыркаться на потеху почтенной публике.
— В таком кувыркании нет ничего почтенного, — строго сказал Тип.
— Неужели? — Кувыркун был искренне удивлён.
— Надо бы знать, — продолжал мальчик. — Учёных Кувыркунов на свете, может, ещё и не бывало, но показная кувырк-учёность, к сожалению, стара как мир.
Жук сконфузился и на некоторое время умолк.
Пересаживаясь с места на место, Страшила заметил на сиденье перечницу, обронённую Типом.
— Брось ты её, — сказал мальчик. — В ней же ничего нет, к чему нам она теперь?
— А точно ничего нет? — спросил Страшила, с любопытством разглядывая коробочку.
— Ещё бы, — пожал плечами Тип. — Я вытряс весь порошок до пылинки.
— Но у неё, похоже, два дна, — вдруг объявил Страшила. — Смотрите, между внутренним дном и наружным — расстояние не меньше пальца.
— Дай-ка я погляжу, — попросил Железный Дровосек, забирая коробочку из рук приятеля.
Обследовав её со всех сторон, он громко подтвердил:
— Так и есть: дно фальшивое. Что бы это означало?
— А нельзя ли заглянуть внутрь? — спросил Тип, чьё любопытство разгорелось не на шутку.
— Почему бы нет? Нижнее дно отвинчивается, — сказал Железный Дровосек. — Вот только пальцы меня сегодня плохо слушаются. Будь добр, попробуй-ка ты.
Он передал перечницу Типу, и тот без малейшего труда отвинтил дно. В углублении обнаружились три серебряные пилюли и аккуратно сложенный листок бумаги. Осторожно, стараясь не обронить пилюли, мальчик развернул его и увидел несколько строк, написанных красивым чётким почерком красными чернилами.
— Прочти вслух, — попросил Страшила, и Тип прочёл следующее:
«ЗНАМЕНИТЫЕ ПОЖЕЛАТЕЛЬНЫЕ ПИЛЮЛИ ДОКТОРА ПИПТА.
Оно будет тут же исполнено.
Просьба соблюдать осторожность!
Хранить в сухом и тёмном месте!»
— Вот так находка! — закричал Страшила.
— Находка и впрямь ценная, — согласился Тип. — Эти пилюли могут нам очень пригодиться. Интересно, знала ли сама старая Момби о том, что запрятано под дном перечницы? Помню, она говорила мне, что оживительный порошок достался ей от Кривого Колдуна, которого именуют доктор Пипт.
— Это, должно быть, могучий волшебник! — воскликнул Железный Дровосек. — Порошок подействовал без обмана, стало быть, и пилюлям можно верить.
— Только вот как же, — почесал в затылке Страшила, — досчитать до семнадцати по два? Семнадцать же — нечётное число.
— Правда, — разочарованно протянул Тип. — Досчитать по два до семнадцати совершенно невозможно.
— Выходит, на пилюли надежды нет, — захныкал Тыквоголовый. — Ах, беда, беда! А я-то как раз хотел пожелать, чтобы моя голова вечно сохраняла свежесть.
— Ещё чего придумал! — оборвал его Страшила. — Если бы мы могли воспользоваться пилюлями, неужели не нашлось бы желания поважнее?
— Куда уж важнее! — взволновался бедняга Джек. — Ты бы не так заговорил, если бы твои мозги могли в любую минуту скиснуть!
— Лично я, — сказал Железный Дровосек, — сочувствую тебе от всей души. Но больше ничем помочь не могу, поскольку досчитать по два до семнадцати, как ни крути, невозможно.
Между тем сумерки сгустились, над головами путешественников нависли тучи. Луны не было видно. Рогач продолжал полёт, его огромное тело-диван час от часу, неведомо почему, раскачивалось всё сильнее. Жук-Кувыркун стал жаловаться на морскую болезнь. Тип тоже побледнел и приуныл. Остальным качка была нипочём. Но и они опасались случайно выпасть за борт, а потому сидели, крепко вцепившись в спинки диванов.
Тьма сгущалась, а Рогач всё летел. Скоро было уже так темно, что пассажиры не могли разглядеть друг друга. Воцарилось тревожное молчание.
Наконец Тип, долго и сосредоточенно о чём-то размышлявший, заговорил:
— Как мы узнаем о том, что долетели до цели? — спросил он.
— Это будет не скоро, — ответил Дровосек, — до дворца Глинды путь не близкий.
— Но ведь нам неизвестно, с какой скоростью летит Рогач, — настаивал мальчик. — Земли отсюда не видно — этак мы можем к утру улететь неизвестно куда.
— Вот это было бы совсем некстати, — забеспокоился Страшила. — Надо бы приземлиться, но как? Мы можем угодить в реку или задеть верхушку колокольни и потерпеть крушение!
И поскольку делать всё равно было нечего, Рогач продолжал лететь вперёд, равномерно взмахивая гигантскими крыльями, а друзьям оставалось терпеливо дожидаться утра.
