— Милостивая моя госпожа, — осмелилась разомкнуть уста Ятимоутта. — Хоть я старалась говорить с ними со всеми кротко и приветливо, беседа наша затянулась: нам было трудно прийти к соглашению, но каждому хотелось остаться правым. Про такое говорится: это помудренее, чем в золотую чашку снять сливки с молока от львицы! Нешуточное дело! О чем уж только мы не спорили! Зато узнала я, что юный государь, владеющий оружием Тиджамина, с царями нагов и галоунов, с воинами, которым нет числа, изволил поселиться в драгоценных чертогах Дворца Слоновой Кости, просторных и богатых, на берегу таинственного озера Навада; что царевич собою прекрасен, статен, могуч и почитаем, как молодой побег от древа Тиджамина. Поэтому ваша скромная служанка не посмела попусту, без должного почтения явиться прямо перед ним, а долго ожидала, робко и смиренно, с бьющимся от страха сердцем, трепеща и холодея. Но наконец, памятуя о высоком поручении госпожи, дрожа всем телом, прошла я в покои царевича и преподнесла гранатовую вазу с драгоценной мьиззутакой.
А потом ко мне приблизились благородные сверстники царевича, окружили и стали расспрашивать. Я вначале совсем растерялась, низко опустила голову, отвечала тихо. Но потом собралась с духом и оправилась от первого смущения. Тут-то и представился мне случай убедиться в высоком благородстве и добром снисхождении прекрасного царевича.
Юные герои из свиты Эйндакоуммы отправили почтенного ната, надзирающего за озером Навада, на Северный остров, чтобы достал для них пасхоу[65] с чудотворного древа желаний падета. Бедняга нат, пыхтя и отдуваясь, с трудом принес им царские одеяния, исполнив поручение немедля. То были и впрямь роскошные пасхоу причудливых расцветок и с золотой отделкой. Но юные соратники царевича остались недовольны: «Отчего ты принес нам пасхоу ценою в тысячу, а не в сто тысяч золотом? По-твоему, для наших чресел хороши и такие?»
Рассерженные молодцы схватили незадачливого ната и гибкою лианой привязали к стволу гвоздичного дерева. Несчастный старец кричал от боли и призывал на помощь, но ему заткнули рот шершавым кляпом из мясистых тычинок с пряной пыльцой от цветов ганго[66]. Нат извивался и мычал, и его тоскливые стенания наконец достигли золотых ушей царевича.
«Не смейте трогать ната! — повелел тут милосердный Эйндакоумма. — Пусть мирно продолжает жить в своей обители. А уж я своею властью добуду для вас лучшие пасхоу из ткани небесных облаков ценою в атиндже[67] — ведь вы должны прилично одеваться... Но вашим поведением я недоволен: как могли вы поступить столь грубо и жестоко? Запомните, что сердце государя исполнено любви, доброта и сострадание соперничают в нем, и без ответного чувства я не в силах наслаждаться жизнью. Оттого покинул я свой дивный пятистенный град, оттого и поселился здесь, в лесной обители из бивней диких слонов. Разве неведомо вам это?»
Так изволил наставлять их царевич Эйндакоумма. А горемычный нат, вновь получив свободу, был рад без меры и, счастливый, тотчас же убрался восвояси.
Слушая и наблюдая это, ваша раба не могла сдержать трепета в груди: дыхание мое затмилось, в глазах нежданно все померкло, какой-то страх сковал меня, по телу поползли мурашки... Перед собой ничего не видя и слова дельного сказать не в силах, а лишь бессвязно что-то бормоча, я протянула благовонные цветы навстречу золотому лику. Приблизиться же к благодатному владыке не смогла... И тут услышала я дивный глас: «Мне ведомо, что благородная царевна, отправив всех вас с важным поручением, нетерпеливо ожидает возвращения. Не медлите ж, к чему ее тревожить! Пусть не узнает ваша госпожа ни суеты пустых волнений, ни горечи напрасных ожиданий!»
Вняв мудрому совету, я тут же, не замечая ничего вокруг, с почтением поклонилась и распрощалась. А после, кликнув всех служанок, без промедления пустилась прочь, покинув дивные чертоги Эйндакоуммы, спешила к золотым стопам моей любезной госпожи...
Внимая утешительным словам красноречивой Ятимоутты, юная царевна Велумьясва мало-помалу совсем успокоилась и вскоре безмятежно задремала на мягком и роскошном ложе.
Как только рассвело, царевич Эйндакоумма призвал своего преданного сподвижника Пинняхату и повелел:
— Попытайся проникнуть в город на Горе Ароматов.
С готовностью приняв поручение, Пинняхата немедля собрал испытанных соратников — таких, как Яммания, Балананда, Дейббатота, Даммавата, Тиссаназа, Тамбавара, Тукхамана, Таббазейя, Пурейттара и многие другие, им не уступающие, — и во главе тысячи воинов отбыл к Горе Ароматов.
И вот как только две верные подруги царевны Велумьясвы — Падуматейнги и Ятимоутта — вышли из Благовонных покоев Обители Отдохновения ната Садутакхи, направляясь мыть волосы, то сразу же нежданно-негаданно и встретились с воинами Пинняхаты; сам военачальник тем временем выспрашивал дорогу в Обитель Садутакхи. Остановившись в подобающем отдалении, скромная Ятимоутта склонилась в почтительном приветствии и тут же осведомилась о цели путешествия столь многочисленного отряда воинов. На это Пинняхата сказал:
