А ведь прежде бывало, и не раз, лишь наступят сумерки — в покоях госпожи зазвучит музыка, придворные танцовщицы игрою тонких рук надолго завладеют вниманием царевны; под звуки дудок, цимбал, нежной лютни, разных барабанов и барабанчиков, тарелок, веселого патталы[77] польются песни, протяжные и сладостные для царского уха, а после нежной колыбельной царевну станут убаюкивать. Тут уж время к вечеру, пробьют первую стражу[78], и наша повелительница начинает готовиться ко сну — чуть приподнявшись на царственном ложе, прощается со свитой на ночь. Мы все гурьбой, довольные и веселые, почтительно склоняемся до земли в знак обожания и преданности, а сами между тем толкаемся и спорим, стараясь протиснуться вперед, поближе к царственной особе. Тут без смеха и веселых шуток не обходится, однако все мы знаем меру, помним о придворном этикете и вольностей себе не позволяем; хотя в иное время нашей резвости, забавным перепалкам, хохоту и шуму не видно конца. Вот хотя бы взять тот раз, когда достойнейшая Ятимоутта возвратилась из Дворца Слоновой Кости, — помните, она носила ароматные цветы волшебной мьиззутаки вашему господину Эйндакоумме после того, как юная царевна исцелилась от солнечного удара с помощью снадобья из редкого сандала?! Уж тогда мы себе дали волю: лишь только Ятимоутта доложила царевне обо всем, наговорив с три короба, как начались догадки разные, предположения, споры. Забыв про стыд, шутили и смеялись, так что наша госпожа даже притворилась, будто сердится, и не пожелала слушать наших шуток! Запомните же, господин мой, что шум и многолюдье смущают юную царевну, в присутствии чужих она и слова не промолвит... Всему ведь свое время и место, не стоит забывать, о благородный господин Пинняхата! Сколь пагубно доставить огорчение нашей юной повелительнице! Надобно как следует и не однажды все продумать, прежде чем действовать... И то сказать, на белом свете нет жемчужины дороже и ценнее! К тому же она еще совсем дитя: беспечна, неопытна, наивна, не в силах пока расстаться с детскими причудами, капризами, с игрою и забавой — и в мыслях и в делах своих еще ребенок! Ей надо все прощать и многого не требовать! Ну, а уж если намерения ваши серьезны, речи и действия почтительны, то при благоприятной возможности мы тоже не останемся безучастными. Теперь же я позволю вам напомнить, что пора расстаться. Выполняя божественную волю вашего властелина, мы без промедления доложим нашей госпоже, и, как только будет на то ее соизволение, ваш государь направит золотые стопы к Рубиновым чертогам на Горе Ароматов; а после, к обоюдной радости, они соединятся в любви и счастье. Нам всем такая будущность желанна и приятна. Однако нынче еще не время, счастливый час пока не пробил — заветное свидание еще не близко, надобно, терпения набравшись, ждать и ждать... Так, нам кажется, думает и сама царевна. А по прошествии отмеренного срока любовь и верность укрепятся, тогда мы все склонимся к царственным стопам владыки Эйндакоуммы, на всю оставшуюся жизнь с надеждой обретем приют в тени его великой славы...
Так завершила Падуматейнги под одобрение Ятимоутты и всей свиты речь свою к достойному Пинняхате.
На это Пинняхата счел своим долгом дать ответ.
— О драгоценные мои феи! Намерения ваши серьезны, а поведение достойно, как и подобает небесным девам высокого рода, царским дочерям. Предвидя грядущее, вы рассуждаете мудро; внемлющий вашим словам получит урок здравомыслия и благонравия. Но разве не памятна вам истина: долг исполняя высокий, пользу получишь двойную? Ведь если желаешь добра другому, то и себе невольно сделаешь добро. Эта истина проверена в веках. Когда чувства верны и любовь постоянна, а в душе нет сомнений, то медлить нельзя! Если все вы так твердо решите, сердце и разум помогут вам в ваших деяниях. Всякий, кто стремится к заветной цели, кто без устали старается исполнить свой долг, пусть действует благородно, помня одно: дело ближнего — это твое дело! Истинный, преданный друг — и сейчас, и прежде, и после — друг и в печали, и в радости... Худо, если в глаза он льстит, а за спиною мстит — как говорится: на языке мед, а под языком лед...
Все вы, любезные мои собеседницы, полны благого рвения исполнить долг, отдав делу и мысль, и чувство, и силы, дабы свершилось задуманное. Вот и хочу, чтобы вы в ваших стараниях последовали бы примеру древнего царя черепах Сейттасулы — так же беззаветно служили добру, за что и были бы по заслугам возвышены. Об этом есть достойная внимания притча. Хоть вам она давно известна, даже, может быть, и надоела, все же позволю ее напомнить. Послушайте же меня, о благородные девы!
