Хоть стран и государств на свете много, все же во владениях Тиджамина, не говоря уже о четырех великих островах, включая остров Забу, вам не сыскать — выбирай вы даже из сотен тысяч! — столь славного, мудрого и сильного героя, который бы посмел соперничать с великим нашим господином Эйндакоуммой! Однако помните: пусть он праведен, мудр, терпелив — все же не стоит бесконечно испытывать его благосклонность; ведь не ровен час, а может случиться, как в только что изложенной вам притче!
На этом хитроумный Пинняхата, увлекшийся собственным красноречием, и закончил свое повествование.
— Милая Падуматейнги, — заговорила тут Ятимоутта, намеренно обращаясь лишь к своей подруге, — мы должным образом подумаем, всё обсудим и решим, как нам устроить судьбу наших славных властителей — царевича и царевны, дабы их любовь никогда не пришла в упадок. Впредь у нас еще не однажды будет случай поболтать, посмеяться и пошутить, рассказать поучительную притчу и выслушать собеседника. Хорошенько поразмыслив, вновь постараемся убедить наших искусных противников в споре, показав им примеры, достойные подражания. Правда, от задуманного до желаемого и от желаемого до исполненного еще очень далеко. И разговорами делу не всегда поможешь! К тому же все женщины, как принято считать, в серьезных спорах не сильны. Хоть напомним, что обитательницы Рубиновых чертогов — и сама хозяйка, и ее рабыни — знакомы со святыми книгами, читали сочинения мудрейших и потому в словесных битвах небезоружны.
Подобно тому как у хитроумных законников, пронырливых судейских, которые не знают затруднений в спорах и беседах, а доводы свои приводят бесконечно, точно срывают желанные плоды с невиданного древа падета, на все готов ответ, так и у наших новых знакомцев речи искусны и умелы, в запасе всегда есть назидательные притчи, сказки или басни, истории с намеком, ловкое присловье. За словом в карман они не лезут. Где уж нам, неумелым и робким, возражать таким противникам?!
Недавно, когда, прибыв на берег озера Навада и стыдясь явиться перед золотым ликом благородного владыки, мы скромно стали поодаль, вдруг ни с того ни с сего нам начали грозить, стращали грубой силой. И так, увы, бывает часто! Нас слушать не хотят, а коли слушают, не понимают, почитая наши речи вздором... А ведь, когда на днях Йоханамейтта и Гандамала в почтительной беседе намекнули благородной нашей госпоже, она, хоть и была во власти любовного мечтания, все же при мысли о встрече с государем Эйндакоуммой сильно испугалась и устыдилась — вдруг как-то даже вся поникла. Теперь-то, верно, уже оправилась от сильного испуга...
Так сетовала Ятимоутта в своей речи к Падуматейнги. Но тут вмешался слушавший ее внимательно Пинняхата:
— О достойные феи, преданно исполняющие свой долг перед госпожой! Вы изволили столь лестно отозваться о моем скромном знании назидательных примеров из древних книг, сравнили даже с хитроумным законником... Однако в ваших взволнованных речах я уловил неодобрение: вот, дескать, все, как сказано у древних, «слова пустые, точно дерево без сердцевины, а льются безудержно, как талые воды...» Но долее не стану злоупотреблять вашим терпением. Я теперь уже понял, что своими поучительными рассказами любезные феи стараются убедить, будто спешить не стоит: пусть время тянется подольше — об этом все вы только и печетесь! Впрочем, сколько мы тут ни говорим, как рьяно ни спорим, к согласию все никак прийти не можем! Сейчас хочу лишь одного: из ваших уст услышать, как чувствует себя царевна и что она изволила сказать.
Отвечать дотошному Пинняхате решилась юная, но рассудительная Падуматейнги.
