С того дня как царь журавлей Ниявутта услышал о прекрасной хинте по имени Инзани, он потерял покой — не мог он уж более наслаждаться привольной жизнью, все тосковал и грезил лишь о царице озера Пауккхарани. И вот в один прекрасный день собрался Ниявутта и вместе с пятьюстами приближенных полетел на озеро, где властвовала Инзани. Прибыв туда, вся стая журавлей тотчас же опустилась на воду и начала кормиться. Заметив незваных гостей, царица-хинта прокричала: «Журавлям не место на нашем озере!» — «Любезная хинта, — ответил ей царь журавлей Ниявутта, — наше озеро Таббакала живописнее и красивее этого, к тому же у нас растут лотосы всех пяти лучших сортов. Их цветы так украшают озеро! Полетим туда со мною, о прекрасная хинта, будем вместе наслаждаться жизнью!»
Услышав зов Ниявутты, красавица Инзани рассердилась. «Не хочу лететь с вами, журавль и хинта не пара друг другу!» Тут-то и вмешалась юная Уяни: «О царица, на днях был сильный ураган, я сбилась с пути и случайно попала на озеро Таббакала. Там такая чистая, прозрачная вода, и все озеро покрыто драгоценными цветами лотоса. Озеро это прекраснее, чем заветное Нанда в стране натов. Вот в каком райском месте обитает славный царь журавлей Ниявутта со своим журавлиным народом. Поселились бы парой — были бы точно золото подле изумруда! Послушайтесь моего совета: без колебаний летите на чудесное озеро Таббакала! Супружеская жизнь с государем Ниявуттой сулит лишь счастье и наслаждение!»
Так убеждала юная хинта свою госпожу и царицу Инзани.
«Да разве журавль и хинта под стать друг другу? — вскричала властительница Пауккхарани. — Не к лицу мне такой союз!» И велела она своим подданным побить крыльями несносную Уяни. А сама царица гордо отвернулась. И сколько ни молил, ни уговаривал ее достойный Ниявутта — так согласия и не добился. Пришлось ему ни с чем возвращаться восвояси на озеро Таббакала.
Но вот однажды охотник Балабеда из страны Баянати пришел к озеру Пауккхарани, расставил силки и начал ловить беспечных хинт. Что ни день, убивая пойманных птиц, он варил их и поедал. Видя все это, царица Инзани и ее приближенные уже более не смели оставаться на озере Пауккхарани и полетели прочь. Однако жить вдали от воды им было невозможно, вот и опустились они на берег озера Таббакала, чтобы хоть немного подкрепиться. Увидав на поверхности воды прекрасные цветы пяти лотосов, Инзани поняла, что здесь и обитает благородный царь Ниявутта со своим журавлиным народом. Полная раскаяния и смирения, царица-хинта в сопровождении свиты явилась к Ниявутте с повинной, прося приюта и защиты. Повелитель журавлей с радостью простил ее, и с этого дня жили они до самой смерти в любви и счастье среди подданных своих — журавлей и хинт, также мирно и счастливо соединившихся в супружестве, не зная тягот и огорчений. И в эту пору безмятежного счастья, посреди любовных утех прекрасная царица Инзани вспомнила о жестокой судьбе юной хинты Уяни: в раскаянии своем, стремясь загладить несправедливость, супруга Ниявутты окружила изгнанную прежде хинту почетом и любовью и что ни день ее хвалила и ласкала...
Вот и выходит, что юная Уяни желала своей владычице лишь блага и советовала ей от чистого сердца, да поплатилась за искренние речи, так как госпожа была задета за живое и рассердилась, в гордости своей не зная меры. Потому и говорится: в гневе господин — виноват подданный. Ох, любезная моя царевна, надобно об этом хорошенько помнить и поступать осмотрительно. От слепящих лучей яркого солнца можно спастись, укрывшись за пологом, а от царственного гнева повелителя спасения нет. Столь он пагубен и опасен, что уж лучше поостеречься! Вот почему и не смею до конца поведать о моем деле!
На этом Ятимоутта прервала свою речь.
— Вот уж это мне странно, — обиженным голосом проговорила царевна, — все вы печетесь о моей пользе, ходите за мной со дня моего рождения, служите верно и преданно, никогда я вас ничем не попрекала... Что бы вы ни подумали, что бы ни сказали — разве в силах я причинить вам зло? Если дело полезное, а речи достойные — зачем же отмалчиваться? Говорите, что надобно!
Притворно надулась царевна Велумьясва, но, по-детски наивная, не смогла она сдержать любопытства и поспешила дать милостивое согласие: кокетливо лепеча, она тут же повелела Ятимоутте продолжить свой рассказ, и та наконец, будто решившись, хоть и делая вид, что трепещет от страха, полная почтительной преданности и искреннего благоволения, осмелилась слегка намекнуть о главном, осторожно приоткрыть завесу над сокровенной тайной, дабы настроить юную владычицу на нужный лад. Обдуманно и ловко подбирая выражения, сметливая Ятимоутта поедала царевне обо всем, что с ней произошло, придав событиям особый смысл и присовокупив подробности божественного свойства, на вымысел не поскупившись.
