— Вчера, лишь только рассвело, мы с Падуматейнги, получив высочайшее разрешение, отлучились из дворца. Выйдя за дворцовую ограду, вблизи уединенной Обители Отдохновения ната Садутакхи мыли волосы и приводили себя в порядок. Там задержались, и вот пришлось нам быть свидетелями... В общем, оказалось, что благородный царевич, властелин небесного оружия, который соизволил поселиться во Дворце Слоновой Кости на берегу заповедного озера Навада, задумал переслать вашему высочеству божественный подарок — дивный цветок небесного растения атавати, что на земле зовется «страстоцветом». Для этого призвал он двух небесных натов, брата и сестру с Медной горы, и, приказав: «Сорвите дивный страстоцвет в дар прекрасной владычице Рубинового дворца!» — отправил обоих в царство небожителей. Узнав о поручении от прибывших натов, властитель неба Тиджамин, могучий Эйнда, воскликнул: «Коли этого желает мой любимый сын, то пусть они возьмут небесный дар!» Тогда уж нат — хранитель той заповедной горы, на которой произрастает атавати, без промедления сорвал и принес божественный цветок любви, пожалованный Тиджамином. Видя это, прекрасная фея, дочь одного из правителей страны Садумахарей[82], вдруг полюбопытствовала: «В какое царство, в чей дворец доставят этот благодатный цветок?» — «Властелин небесного оружия, могущественный и прекрасный, желает поднести его в подарок благородной царевне из Рубинового дворца, стоящего на вершине Горы Ароматов. Для того сей страстоцвет и сорван!» — ответил усердный нат-хранитель.
«О, тогда я знаю, это царевич Эйндакоумма из страны Яммании изволит посылать свой дар любви и сердца Велумьясве, прекрасной хозяйке Рубиновых чертогов! Не так ли?» — «Точно так, это дар любви в надежде на благосклонность!» — был ответ. «Передайте же благородному отпрыску всемогущего властелина небесных натов это послание на золотой пластине!» — сказала фея из селений Садумахарей, и на тонком листе драгоценного золота забурей она начертала слова:
«Дивный цветок атавати, который ты замыслил послать в знак любви той, что обитает на Горе Ароматов, я у себя оставляю. Если сочтешь это дерзким и, распалясь от злобы, явишься за цветком в царские чертоги страны Садумахарей, то в благодарность придется тебе, не зная снисхождения, усердно обтирать своими волосами золотые стопы Тиджамина!»
Вручив золотую пластину натам-посланцам, вздорная фея отправила их на берег озера Навада.
Явившись пред светлые очи царевича Эйндакоуммы, наты послушно исполнили порученное: сообщив о письме, они признались, что цветка не принесли. «Как вы посмели, повинуясь женскому капризу, оставить дивный атавати, предназначенный в дар прекраснейшей из дев?» — В великом гневе царевич расколол на куски золотую пластину со злополучным посланием и разбросал их вокруг, а натов повелел наказать.
Верные слуги царевича схватили несчастных гонцов и, не ведая жалости, исполосовали им спины до крови и мяса, так что жутко было смотреть. Не в силах вынести муку и боль, брат и сестра, вырвавшись из рук истязателей, бежали прочь, и вот примчались искать спасения в обитель мудрого Садутакхи. Следом за ними явились воины царевича, а во главе их был преданный сподвижник Эйндакоуммы, круглолицый Пинняхата, с которым мы встречались прежде, когда на днях вручали дар нашей госпожи — цветы благовонной мьиззутаки. Тут мы и спросили Пинняхату о причине погони. Он же сказал: «Нужно примерно наказать дурных и безмозглых натов. От заслуженной кары им нет спасения! Раз был дан высочайший приказ — поймаем и воздадим по заслугам!»
Несчастные беглецы с окровавленными и вздувшимися спинами заплакали и стали молить о пощаде. Став на колени, взывали они к нам, моля о защите. Без сострадания на них невозможно было смотреть: жалкое зрелище — избитые наты.
«Пощадите же их, о достойнейший из подданных!» — обратились мы смиренно к жестокому мучителю. «Если сможете доложить обо всем вашей благородной госпоже и станете молить о снисхождении, распластавшись у ее ног, так, чтобы, вняв мольбам, царевна благосклонно простила столь опасных преступников, — вот тогда им будет воля!» — ответил неумолимый Пинняхата.
Жалостью переполнились наши сердца, когда смотрели мы, как сочилась кровь по нежной коже брата и сестры; не могли мы вынести вида этой пытки, взяли грех на душу и крикнули злодею: «Остановись!»
Однако, явившись к вашему высочеству, не посмели открыть всю правду. А уж раз пришлось нам таиться, то поневоле уклонились мы от прямого ответа, так и попали, будто в тиски: куда ни двинься — всюду жмет!.. А уж то, о чем велел сказать Пинняхата, и вспомнить-то боялись. Расстроившись, и вовсе голову потеряли!
Так описывала волнующие события красноречивая Ятимоутта, втайне надеясь добиться хитростью от царевны благоприятного решения.
