А юная Велумьясва, в томной неге раскинувшись на царском ложе, как будто пребывала в легкой дреме — рассеянная улыбка лишь временами скользила по ее прелестному и нежному лицу. Но вот, чуть приподнявшись на мягкой подушке, слегка опираясь на тонкую, почти бесплотную царственную ручку и обратив затуманенный дремотой взор к своим подданным, тихим, утомленным голосом проговорила:
— Неужели вы, бедные мои подруги, так старались, хлопотали — и все из-за меня? Как вам не надоест твердить все об одном? Оставьте же наконец ваши шутки. Об этом более ни слова!.. Недавно, когда срывала я ароматные цветы мьиззутаки, обожгло меня солнечным лучом — в благодарность за душистое снадобье, столь удачно исцелившее меня, послала я в подарок драгоценные цветы. А вы все как будто только этого и ждали: тотчас же принялись за наставления, судили да рядили, и так и этак восхваляли царевича — намеки, предсказания, вразумительные притчи, чего я только не наслушалась от вас! И Падуматейнги, и ты, Ятимоутта, не обо мне вы печетесь, обе радеете о благе того царевича, который поселился во Дворце Слоновой Кости на берегу озера Навада! Да только попусту стараетесь!.. Ну, разве это не чудовищно — столь преданно служить чужому господину?
— О ваше высочество, — воскликнула тут Падуматейнги, — благородный царевич, о котором вы изволили упомянуть, ищет встречи с вами, а ведь в будущем ему суждено сделаться властителем острова Забу с окрестностями, а может быть, даже и всех стран на четырех великих островах... Коль скоро юные супруги соединятся в любви и счастье, нам, вашим подданным, иной радости в жизни и не надо. Все мы только и ждем милостивого согласия вашего высочества, одна лишь благосклонная улыбка — и будем удовлетворены: ведь если господин не знает огорчений, то счастлив и слуга! Лишь к этому мы все стремимся, лишь об одном все наши помыслы... Сколь счастливы и благодарны небу были бы ваши верные рабыни, если бы две судьбы оказались связанными навеки, если бы взаимная любовь, могущество и власть соединили прочными узами две благородные жизни! Однако речи наши не убеждают, а доказательствам нет веры. Ну, как тут не прийти в уныние? Невольно на ум приходит притча, в которой рассказывается о подобном происшествии. Наша доля так же незавидна, как и судьба лягушки из этого старинного рассказа. Будьте же снисходительны, ваше высочество, и соблаговолите выслушать историю.
В давние времена в ручье Тандака, населенном золотистыми рыбками из породы змееголовых, жили в счастливом супружестве царь рыб Тейнганейккхама и царица Наликая. И вот однажды, когда долго лили сильные дожди и вода в ручье поднялась, так что не было уже ни мелей, ни порогов на всем пути от истока до устья, обрадованная царица Наликая, наслаждаясь полноводьем, заплыла случайно в незнакомый ручей, а оттуда в пруд, известный под названием Гиссхая. Не ведая о времени, беспечная Наликая весело резвилась на новом месте. Между тем пора дождей миновала, наступила жаркая засуха, от палящего зноя появились широкие мели, обнажилось песчаное дно. Возвратиться в свой родной ручей Тандака рыбка Наликая уже не могла, так и пришлось ей остаться в пруду Гиссхая.
А тем временем царь Тейнганейккхама все разыскивал пропавшую супругу — плавал по течению и вверх и вниз, но ни в воде, ни в иле не мог ее найти и оттого печалился и тосковал.
Несчастная же Наликая все безуспешно пыталась выбраться из мелеющего пруда Гиссхая: переползая по песку из лужи в лужу, она вконец изнемогла и выбилась из сил. В отчаянии, не зная, что и предпринять, лежала обессиленная Наликая на песке, положив голову на край берега, когда заметила ее лягушка по имени Мандука, случайно прыгнувшая в пруд Гиссхая.
«Зачем ты высунула голову на берег? — спросила она у Наликаи. — Верно, забыла, что можешь очутиться в клюве у цапли или ворона?»
Тут незадачливая золотая рыбка поведала лягушке о своей печальной участи.
«Дорогая Мандука, не сможешь ли добраться до ручья Тандака и рассказать царю Тейнганейккхаме о том, что здесь со мной случилось?»
Лягушка сжалилась над золотою рыбкой и отправилась в ручей Тандака. Разыскав царя, она передала ему все, что наказала ей злосчастная Наликая.
«Ах, милая Мандука, — воскликнул тут царь рыб Тейнганейккхама, — природа даровала тебе и твоему племени громкий и призывный голос; стоит вам собраться и хором завести свою песню, как дождевые наты, заслышав просьбу о дожде, сразу начинают веселый праздник — скачут, прыгают и пляшут за облаками, а с неба сыплются прохладные брызги, стучат тяжелые капли, льются дождевые струи... Так ведь бывает каждый год. Дорогая Мандука, сжалься над нами, начни свою призывную песню, пусть прольется дождь на землю!»
