— И помнишь, — продолжала она, — когда она первый раз разговаривала с нами? Ее младший брат сказал «Он собирается достать…», а она не дала ему закончить, она шлепнула его, помнишь? Готова поклясться, он собирался сказать, что Туллио отправился за ножом. Поэтому дети пришли сюда. Если бы они заполучили нож, они могли бы делать все, что пожелают, и, став взрослыми, не бояться Спектров.
— Как выглядело их нападение? — спросил Уилл. К ее удивлению, он весь подался вперед и требовательно смотрел на нее.
— Он… — начала она, пытаясь вспомнить точно. — Он начал считать камни в стене.
Он как бы ощупывал их по очереди. Но это продолжалось недолго. Потом он как бы утратил к ним интерес и остановился. А потом и вовсе замер, — закончила она и, видя выражение лица Уилла, спросила, — зачем это тебе?
— Потому, что… я думаю, что они могут быть из моего мира, эти Спектры. Если они заставляют людей вести себя так, я совсем не удивлюсь, если они пришли из моего мира. И когда члены Гильдии открыли свое первое окно, оно могло быть окном в мой мир и Спектры прошли через него.
— Но в твоем мире нет Спектров! Ты ведь никогда не слышал о них, так?
— Возможно, их называют не Спектрами. Возможно, мы называем их иначе.
Лира не понимала, что он имеет в виду, но настаивать не стала. Щеки Уилла раскраснелись, глаза блестели.
— Так вот, — продолжила она, — важно то, что Анжелика видела меня в окне. Теперь, когда она знает, что нож у нас, она расскажет всем. Она будет думать, что Спектры атаковали ее брата из-за нас. Прости, я должна была сказать раньше, но навалилось столько дел…
— Ну, — сказал Уилл, — не думаю, чтобы это изменило что-нибудь. Он пытал старика, и когда он узнал бы, как пользоваться ножом, то убил бы и его и нас. Нам пришлось драться с ним.
— Мне просто не по себе, Уилл. В том смысле, что ведь это был их брат. И на их месте мы бы тоже хотели достать нож.
— Да, — согласился он, — но того, что сделано, не изменишь. Нам нужен был нож, чтобы вернуть алетиометр, и если бы это можно было сделать без борьбы, мы бы так и сделали.
— Да, так и сделали бы, — согласилась она.
Как и Йорек Барнинсон, Уилл был настоящим бойцом, и Лира была готова согласиться с ним, что драки лучше было избежать. Она понимала, что это не трусость, а стратегия. Теперь Уилл стал спокойней и румянец снова сошел с его щек. Он посидел неподвижно, размышляя.
Затем он сказал, — Сейчас, наверное, важнее подумать о сэре Чарльзе и о том, что будет делать он или миссис Коултер. Если у нее есть эти особенные стражи, о которых они говорили, солдаты, у которых отрезали деймонов, то возможно сэр Чарльх прав, и они могут не бояться Спектров. Потому, что я думаю, что Спектры едят деймонов людей.
— Но у детей тоже есть деймоны. А они не нападают на них. Как-то странно.
— Значит, есть какое-то различие между деймонами взрослых и детей, — сказал Уилл.
— Ведь у них есть различия? Ты мне как-то говорила, что деймоны взрослых не могут менять форму. Это может быть связано с этим. И если у этих ее солдат вовсе нет деймонов, то, возможно Спектры на них и не нападут, как говорил сэр Чарльз…
— Да, — согласилась Лира. — Возможно. А она может и не боится Спектров. Она ничего не боится. Уилл, она так умна, жестока и безжалостна, что бьюсь об заклад, она могла бы повелевать ими. Она могла бы повелевать ими, как она делает это с людьми, и они подчинились бы ей. Лорд Бореаль умен и силен, но ей не понадобилось много времени, чтобы заставила его делать то, что она хочет. О, Уилл, когда я думаю о том, что она может сделать, мне снова становиться страшно…. Да лучше спросить алетиометр, как ты предлагал. Слава богу, он снова у нас.
Лира развернула бархатный сверток, и любовно погладила золотой футляр.
— Я собираюсь спросить о твоем отце, — сообщила она, — и как нам его найти.
Смотри, я поворачиваю стрелки на…
— Нет. Сначала спроси о моей матери. Я хочу знать, все ли с ней в порядке.
Лира кивнула и прежде, чем взять алетиометр в руки и сконцентрироваться, вытерла ладони и откинула волосы назад. Уилл смотрел, как тонкая стрелка целеустремленно кружилась по циферблату, то останавливаясь, то быстро двигаясь, как ласточка, охотящаяся за мухами. Он также видел, как голубые глаза Лиры сияют светом прозрения.
Затем она сморгнула и подняла голову.
— Она до сих пор в безопасности, — сообщила она. Тот друг, который присматривает за ней, очень добр. Никто не знает, где твоя мать, и друг ее не выдаст.
Уилл и не представлял, как он беспокоился. Услышав хорошие новости, он немного расслабился, и сразу рана стала чувствоваться острее.
— Спасибо, — поблагодарил он. — Хорошо, теперь спроси о моем отце.
Но прежде, чем она приступила, они услышали крики снаружи.
Они одновременно выглянули в окно. В нижней точке парка, примыкавшей к крайним домам в городе, был ряд деревьев и там происходило какое-то шевеление.
Пантелеймон превратился в рысь и направился к открытой двери, внимательно вглядываясь.
— Это дети, — сообщил он.
