— К сожалению, нет. Я должен быть честен. Они не собираются возобновлять грант.
Плечи доктора Малон опустились. Доктор Пейн смотрел на пожилого посетителя с осторожным любопытством.
— Зачем же вы тогда сюда пришли? — спросил он.
— Ну, вы понимаете, они ещё не приняли официального решения. Шансов, разумеется, мало, и, более того, боюсь они не собираются финансировать подобного рода исследования в будущем. Однако, если бы кто-нибудь смог замолвить за вас словечко, они могли бы расмотреть это с другой точки зрения.
— Адвокат? Вы это имеете в виду? Я не думала, что это работает подобным образом, — сказала доктор Малон, усаживаясь. — Я считала, что запрос рассматривается другими учёными, и так далее.
— В принципе, конечно, да, — сказал сэр Чарльз. — Но также не мешает знать, как эти комитеты работают на практике. И знать, кто в них заседает. Что ж, вот я здесь. Я чрезвычайно заинтересован в вашей работе, я считаю, что она могла бы быть очень полезной, и что она определённо должна продолжаться. Так что, если позволите, я мог бы замолвить за вас пару слов.
Доктор Малон чувствовала себя, как утопающий моряк, которому кинули спасательный круг. — Ну… разумеется, да! Господи боже мой, разумеется! И спасибо вам… я хочу сказать, вы действительно считаете, что это поможет? Я не хочу сказать, что… я не знаю, что я хочу сказать. Да, разумеется!
— Что мы должны делать? — спросил доктор Пейн.
Доктор Малон с удивлением посмотрела на него. Разве Оливер только что не сказал, что он собрался на работу в Женеву? Но он, похоже, понимал сэра Чарльза лучше, чем она, так как нечто общее было в их поведении. Оливер тоже уселся.
— Я рад, что вы меня поняли, — сказал сэр Чарльз. — Вы совершенно правы. Я бы был особенно рад, если бы вы сконцентрировали свои усилия на некоторых направлениях. И, если вы согласитесь, я бы мог найти для вас дополнительные источники финансирования.
— Стойте, стойте, — сказала доктор Малон. — Подождите минуточку. Направление исследований — наша компетенция. Я готова обсуждать результаты, но не направление. Вы же понимаете…
Сэр Чарльз с огорчением развёл руками и встал на ноги. Оливер Пейн взволнованно вскочил.
— Нет, подождите, сэр Чарльз, — сказал он. — Я уверен, доктор Малон вас выслушает. Мэри, ради бога, хотя бы выслушай, от этого ещё никто не умер. Ты ведь ещё ничего не слышала.
— Я думала, ты собрался в Женеву? — сказала она.
— Женева? — сказал сэр Чарльз. — Отличное место. Большие перспективы. И большие деньги. Мне бы не хотелось вас задерживать.
— Нет, нет, ещё ничего не решено, — торопливо сказал доктор Пейн. — Ещё многое нужно обсуждать — всё ещё очень неясно. Сэр Чарльз, пожалуйста, садитесь. Не хотите ли чашечку кофе?
— С удовольствием, — ответил сэр Чарльз, и уселся с видом довольного кота.
Впервые за всё время доктор Малон посмотрела на него внимательно. Она увидела человека лет шестидесяти-семидесяти, преуспевающего, уверенного, отлично одетого, привыкшего ко всему самому лучшему, привыкшего общаться с влиятельными людьми и шептать во влиятельные уши. Оливер был прав: он чего-то хотел. И пока они не удовлетворят его, они не получат его поддержки.
Она скрестила руки.
Доктор Пейн протянул ему кружку, приговаривая: «Прошу прощения, кофе простой…»
— Ничего страшного. Так мне продолжать?
— Да, пожалуйста, — сказал доктор Пейн.
— Что ж, как я понимаю, вы совершили некие удивительные открытия в области человеческого сознания. Да, я знаю, вы ничего не публиковали, да и результаты эти на первый взгляд имеют мало общего с предметом ваших исследований. Тем не менее, слухи просачиваются. И я в этом заинтересован. Например, мне было бы очень приятно, если бы вы сконцентрировали усилия на управлении сознанием. Далее, игпотеза множественности миров — Эверетт, 1957 или около того — я считаю, что вы на пути к открытию, которое может весьма продвинуть эту гипотезу. И это направление исследований могло бы получить финансирование от оборонных ведомств, а как вы знаете, это финансирование весьма щедрое, даже в наши дни, и уж само собой не требует этих утомительных запросов на гранты.
— Не просите меня раскрывать свои источники, — продолжил он, подняв руку, когда доктор Малон наклонилась вперёд и попыталась что-то сказать. — Я упомянул Акт о Секретности — не лучший образец законотворчества, но пренебрегать им не следует.
Я действительно рассчитываю на прогресс и области множественности миров. И, в-третьих, есть ещё одна проблема, связанная с человеком. Ребёнком.
Он сделал паузу, и отхлебнул кофе. Доктор Малон не могла сказать ни слова. Она побледнела, хотя она не могла этого знать, но она определённо знала, что готова потерять сознание.
