Она вытащила большой ключ из кармана платья и вставила его в огромный висячий замок на двери, и повернула ключ, и замок распался, как сжатый кулак, и она сняла замок с двери и повесила его на щеколду.
И тут же завопила:
– ПАПА! – и повернулась, и бросилась через весь холл к слоновьей стойке для зонтиков.
Чудище Хоклайнов отыскало себе хорошую незаметную позицию в лаборатории и теперь поджидало, когда Грир с Кэмероном и женщины Хоклайн вступят в его царство.
Чудище Хоклайнов было так уверено в их будущем, что ему даже не стало любопытно, почему это одна сестра Хоклайн вдруг завопила и кинулась прочь от лабораторной двери через весь холл, а за нею – все остальные.
Какая разница, чем они там занимаются, ведь скоро все равно возвратятся и спустятся по лестнице, и чудище Хоклайнов немножко с ними поиграет. А затем превратит всех в тени, после чего за чудищем будет таскаться пять теней, а не одна тень-неумеха.
Быть может, эти четыре новые тени будут искуснее в той роли, какую чудище Хоклайнов для них придумало.
Чудище Хоклайнов затаилось под прикрытием пробирок, полных химикатов – отброшенной возможности обеззлобить Химикалии, над которыми профессор работал много месяцев, пока не счел их неудачными и не отбросил.
Тень же затаилась под прикрытием часов на верстаке возле этих пробирок. Как только в лаборатории зажжется свет, проявится вся корявость подобного прикрытия.
Ничего не получалось у тени как полагается.
– Скоро тебе будет с кем играть, – сказало ей чудище.
А тень не поняла, о чем это, блядь, чудище Хоклайнов говорит.
Мисс Хоклайн стояла на коленях, обвив руками слоновью ногу для зонтиков, и неудержимо рыдала, повторяя снова и снова:
– Папа! Папа!
Другая мисс Хоклайн стояла рядом и смотрела на сестру, пытаясь сообразить, что´ происходит.
Грир с Кэмероном же деловито озирались, разыскивая чудище Хоклайнов. Неужели они его прохлопали, когда искали в прошлый раз? Или оно подкралось со спины в холле? Они осмотрели все, но чудища нигде не нашли.
Затем другая мисс Хоклайн склонилась чуть ближе и очень пристально посмотрела на слоновую стойку для зонтиков.
Вдруг лицо ее вспыхнуло взрывом чувств, она упала на колени рядом с сестрой и воскликнула:
– О, отец! Это наш отец! Папа!
Сестры Хоклайн были не так бесстрастны, как полагали сами.
Грир с Кэмероном стояли и смотрели, как сестры Хоклайн обнимают стойку для зонтиков и называют ее «папой».
Грир с Кэмероном оставили женщин Хоклайн со слоновьей ногой для зонтиков и через весь холл вернулись к двери в лабораторию. Пора было что-то делать с чудищем Хоклайнов – причем немедленно. Гриру с Кэмероном уже хватило его проказ.
Теперь Грир нес фонарь.
У Кэмерона в руке был стакан виски.
Грир по-прежнему не замечал ничего нового в Кэмероне со стаканом виски. Разум Грира вообще где-то витал, поскольку в любых других условиях стакан виски Грир бы заметил. Такое с ним было впервые. Вероятно, пора думать о том, чтоб отправиться на покой, повесить кобуру на гвоздик и найти себе хорошую женщину, с которой где-нибудь и осесть.
Да, пожалуй, это неплохая мысль. Может, с одной женщиной Хоклайн. Он, разумеется, никак не мог знать, что чудище Хоклайнов уже спланировало для них нечто вроде группового брака.
Грир вошел первым. От открыл дверь лаборатории, и свет от фонаря высветил лестницу и часть подвала. Очень сложное место. Грир никогда раньше такого не видал. Верстаки уставлены тысячами пузырьков. Повсюду машины, которым место лишь во сне.
– Давай, Грир. Спустимся и осмотримся, – сказал Кэмерон.
– Ладно.
Чудище Хоклайнов за ними наблюдало. Его забавляла их беспомощность. Женщин рядом с мужчинами не оказалось, но чудище займется ими после того, как покончит с Гриром и Кэмероном. Времени хватит на всех.
Чудище так злорадствовало, предвкушая, каких ужасов натворит, что не заметило, как в его тени зародилась некая странность.
Тень тоже наблюдала, как Грир с Кэмероном спускаются по лестнице, подходят и зажигают три-четыре лампы, чтоб лучше видеть, – но тень затем обратила внимание на чудище Хоклайнов и уставилась на него, и странное чувство зародилось в тени, словно бы впервые, и она уже не отводила пристального взгляда от чудища Хоклайнов.
Единственная в своем роде мысль билась в разуме тени – план непосредственных действий, едва чудище сделает свой следующий ход.
– Жуткое место у них тут, – сказал Грир.
– Не жутче Хаваев, – ответил Кэмерон.
Кэмерон заметил тайник чудища Хоклайнов, еще когда они с Гриром были на середине лестницы. Он увидел странные искры света на верстаке за какими-то забавными пузырьками. Он не знал, что такое пробирки.