– Может, зажжешь вон те лампы? – спросил он, махнув Гриру на верстак в дальнем углу лаборатории.
Чудище Хоклайнов развлекалось, наблюдая за ними. Чудище наслаждалось так сильно, что решило подождать еще несколько минут, а уж потом обратить Грира с Кэмероном в тени.
Истинное наслаждение для чудища.
Тем временем его нынешняя и единственная тень ждала, когда чудище сделает ход, чтобы привести в действие собственный план.
Еще Кэмерон заметил большую банку из освинцованного хрусталя на верстаке – в углу напротив того, куда он отправил Грира зажигать лампы.
От женщин Хоклайн он знал, что банка эта и есть источник чудища Хоклайнов… Химикалии. Он стоял шагах в десяти от банки. А чудище «пряталось» в пяти.
Вдруг Кэмерон завопил:
– Оно тут! Я его вижу!
Грир обернулся туда, где вопил и куда тыкал Кэмерон. И даже не понял, что происходит. Почему Кэмерон вопит? На Кэмерона это совершенно не похоже, но Грир все равно обернулся.
Чудищу Хоклайнов тоже стало любопытно. Что, к чертовой матери, тут творится? Что это там, если это – тут?
И Чудище шевельнулось… невольно… из любопытства.
Кэмерон же в промежутке нарочитого возбужденья перешел к тому верстаку, на котором покоилась банка, называемая Химикалиями, и теперь стоял рядом с ней.
Когда чудище Хоклайнов шевельнулось, дабы получше разглядеть, что творится, тень, тщательно изучив все возможности света и обнаружив способ перемещаться от зада чудища к переду, чтобы в критический миг чудище на несколько секунд ослепила тьма, так и поступила – и свет объяло смятение.
Вот и все, что тень могла сделать; она надеялась, что такой отсрочки Гриру с Кэмероном будет довольно, чтобы уничтожить Чудище Хоклайнов с помощью того плана, который они разработали, ибо тени казалось, что у них обязательно должен быть план, если они хотят как-то одолеть чудище, а бесплановыми дураками они тени вовсе не казались.
Когда Кэмерон завопил Гриру, тень истолковала это так, что пора двигаться, и двинулась. На несколько секунд тень заволокла взор чудищу Хоклайнов, отлично понимая, что, если чудище уничтожат, ее уничтожат с ним вместе, но лучше смерть, чем жить так и дальше, частью при этом зле.
Чудище Хоклайнов разъярилось на тень, постаралось оттолкнуть ее, чтоб не мешала и ему стало видно, что происходит.
Но тень сражалась с чудищем яростно. В тени билась невероятная физическая ярость – а ведь теням никакая сила вообще не свойственна.
Кэмерон вылил стакан виски в банку химикатов. Когда виски попало на Химикалии, те посинели, запузырились, и от банки в разные стороны полетели искры. Огненными птичками они летали везде, поджигая все, к чему прикасались.
– Ходу! – заорал Кэмерон Гриру. И оба рванули вверх по лестнице на первый этаж особняка.
Чудище Хоклайнов отреагировало на виски, вылитое в банку его источника энергии, тем, что ему едва хватило времени проклясть свою судьбу
– ЯТЬ! – завопило Чудище. Классическое проклятие, а затем чудище разлетелось на горсть голубых алмазов, у которых не сохранилось памяти о прежнем своем существовании.
От чудища Хоклайнов теперь не осталось ничего, кроме алмазов. Они сверкали, как видение летнего неба. Тень чудища превратилась в тень алмазов. У нее тоже не осталось воспоминаний о прежней жизни, поэтому теперь душа ее упокоилась: она же стала тенью прекрасных вещей.
Грир с Кэмероном выскочили из горящей лаборатории и побежали через холл к сестрам Хоклайн. И в тот же миг слоновья нога стойки для зонтиков превратилась в профессора Хоклайна. Его в эту форму заточили чары, наведенные свежеусопшим чудищем Хоклайнов, которое теперь найдет себе приют в витрине ювелира.
Профессор Хоклайн весь затек и был очень раздражен тем, что много месяцев был вынужден пробыть стойкой для зонтиков. И к дочерям своим отнесся далеко не так дружелюбно, как следовало, ибо первыми словами, что вырвались у него изо рта непосредственно в ответ на их воркование:
– Папа, папа. Это ты. Ты свободен. Отец. О, папа, – были:
– Вот же срань!
Времени что-то прибавить у него не было: на него и двух его дочерей навалились Грир с Кэмероном и выпихнули их из горящего дома.
Выбравшись наружу, они отбежали за линию инея, окружавшего горящий дом, словно прозрачное обручальное кольцо.
Несколько мгновений спустя, когда все пристально следили за огнем, земля неподалеку заворочалась и задвигалась землетрясением-крошкой.
Исходило оно из могилы дворецкого.
– Ни черта себе! – воскликнул Грир.
Затем земля раскрылась, и наружу вынырнул дворецкий – будто гигантский крот, весь в грязи, а вокруг валялись клочки и обломки чемодана.
– Где… Это… Я? – пророкотал его низкий старый голос.
Он пытался отряхнуть землю с рук и плеч. Его все это очень смутило. Раньше его никогда не хоронили.
– Вы только что восстали из мертвых, – сообщил ему Кэмерон, а потом отвернулся смотреть дальше, как сгорает дом.
Они долго стояли и смотрели, как горит дом. Языки пламени с ревом взметались ввысь. Такие яркие, что у всех были тени.