Их за крутых или подлых никогда не принимали. А принимали за ненарочную эссенцию, дистиллированную из этих двух свойств. Вели себя они так, словно сошлись накоротке с тем, чего никто больше не видел.
Иными словами, все при них было. Мозги таким ебать не захочется, пусть Кэмерон вечно все и считает, и вот он насчитал девятнадцать блёвов на обратном пути в Сан-Франциско. Их образ жизни – убивать людей.
А однажды в плавании Грир спросил:
– Сейчас сколько?
И Кэмерон ответил:
– 12.
– А подступало сколько?
– 20.
– И как выходит? – спросил Грир.
– Примерно поровну.
А мисс Хоклайн все ждала их в таком огромном, очень холодном желтом доме… в Восточном Орегоне… пока они зарабатывали себе на дорогу в Китай-городе Сан-Франциско, убивая одного китайца, которому, по мнению кучки других китайцев, требовалось убийство.
Настоящий крутой китаец, и Гриру с Кэмероном предложили семьдесят пять долларов за то, чтоб его убили.
Мисс Хоклайн сидела голышом на полу комнаты, заставленной музыкальными инструментами и керосиновыми лампами, которые горели слабо. Она сидела рядом с клавесином. На клавишах его был необычный свет, и у этого света имелась тень.
Снаружи выли койоты.
Искаженные лампами тени музыкальных инструментов рисовали экзотические узоры на теле мисс Хоклайн, а в камине крупно горели поленья. Огонь казался несоразмерным, но такой размер требовался, потому что в доме было очень холодно.
В дверь постучали.
Мисс Хоклайн повернула голову.
– Да? – сказала она.
– Ужин будет подан через несколько мгновений, – донесся из-за двери старческий голос. Человек и не попробовал войти в комнату. Он стоял за дверью.
– Спасибо, мистер Морган, – ответила мисс Хоклайн.
Затем раздался грохот шагов, удалявшихся по холлу прочь и со временем исчезнувших за хлопком другой закрывшейся двери.
Койоты подошли близко к дому. Судя по звуку, они стояли на парадном крыльце.
– Мы вам дай семьсят пять долларей. Вы убивай, – сказал главный китаец.
В маленькой темной кабинке с ними вместе сидели пять или шесть других китайцев. Внутри витал запах дурной китайской кухни.
Услышав цену в семьдесят пять долларов, Грир с Кэмероном улыбнулись, как обычно улыбались вразвальцу, отчего все обычно случалось очень быстро.
– Двести долларей, – сказал главный китаец, не меняясь в лице. Он хитрый китаец. Потому и был у них за главного.
– Двести пятьдесят. Где он? – сказал Грир.
– Рядом ходи, – ответил главный китаец.
Грир с Кэмероном зашли рядом и убили его. Они так и не выяснили, насколько крут был китаец, потому что не дали ему ни единой возможности. Вот так они выполняли свою работу. На убийства кружавчики не вешали.
Пока разбирались с китайцем, мисс Хоклайн все ждала их, голая, на полу комнаты, заставленной тенями музыкальных инструментов. Тени при помощи ламп играли на ее теле в этом огромном доме в Восточном Орегоне.
В комнате было и кое-что еще. Наблюдало за ней, наслаждалось ее голым телом. Она не знала, что оно там. Кроме того, не знала, что она голая. А если б узнала, что она голая, это бы ее весьма потрясло. Она приличная юная дама, если не считать цветистых оборотов, которых набралась у своего папы.
Мисс Хоклайн думала о Грире с Кэмероном, хотя никогда не встречалась с ними и даже не слыхала о них, однако вечно ждала их прихода, словно им вечно суждено прийти, ибо она в их готическом будущем была.
Следующим же утром Грир с Кэмероном сели на поезд до Портленда, Орегон. Стоял прекрасный день. Они были счастливы, потому что им нравилось ездить на поезде в Портленд.
– Сколько сейчас? – спросил Грир.
– 8 проездом и 6 сходили, – ответил Кэмерон.
Они блудили два дня, когда их нашла индейская девочка. Они всегда норовили поблудить неделю-другую в Портленде, после чего садились думать о работе.
Индейская девочка их нашла в их любимом блуделе. Она никогда их раньше не видела, да и не слыхала о них тоже, но едва увидела, сразу поняла, что это люди, которых хочет мисс Хоклайн.
Она провела в Портленде три месяца, разыскивая правильных людей. Звали ее Волшебное Дитя. Она думала, что ей пятнадцать лет. В блудель зашла случайно. На самом деле она искала блудель в соседнем квартале.
– Тебе чего? – спросил Грир. На коленях у него сидела хорошенькая блондинка лет четырнадцати. Она была совсем без одежды.
– Это индейка? – спросила она. – Как она сюда попала?
– Заткнись, – сказал Грир.
Кэмерон приступал к ебле маленькой брюнетки. Он прекратил то, чем занимался, и оглянулся через плечо на Волшебное Дитя.
Он не знал, ебать ли ему девочку дальше или разобраться, что там с индеанкой.
Волшебное Дитя стояла и ничего не говорила.
Маленькая поблудница сказала:
– Засовывай.
– Минуточку, – сказал Кэмерон. Он начал распутывать свои любовные узы. Он уже все решил.
Индеанка сунула руку в карман и вытащила фотографию. То был снимок очень красивой молодой женщины. На снимке она была совсем без одежды. Сидела на полу в комнате, заставленной музыкальными инструментами.
Волшебное Дитя показала фотографию Гриру.
– Что это? – спросил Грир.
Волшебное Дитя подошла и показала фотографию Кэмерону.