– Что за страсть подбирать всяких нищенок? – услышала Роксана чей-то злой шепоток за своей спиной.
– Стар становится, о смерти думает. В рай хочет попасть, да, видать, грехи не пускают. Вот и замаливает грехи юности.
– Думаешь, она его дочь?
– Исключено.
На этих двух дамочек стали поглядывать другие гости, и они замолчали.
Пока Усатов говорил, Роксана разглядывала его, прикидывая, как ей воздействовать на этого человека. Получалось, что бить надо было в первую очередь на жалость. Во всяком случае, именно это чувство вызывала к себе серая мышка, к которой олигарх, по всей видимости, был очень привязан. В придачу к собственной невыразительной внешности девчонка еще и страдала отсутствием вкуса. Серые волосы, серый цвет лица и еще серое платье! Единственное, что выбивалось из общего диссонанса, – это туфли, они у нее были черные! Господи, черные туфли в собственный праздник!
– Выходит, я купила себе не то платье, – огорчилась Роксана. – Надо было нарядиться в рубище. А так у меня вид чересчур благополучный, чтобы меня стало жалко.
Усатов закончил говорить и куда-то снова удалился. Роксана была вне себя от отчаяния. Да, она близко к Усатову, но одновременно и страшно далеко от него.
– Как же мне к нему подобраться?
– Я вижу, вы заинтересовались нашим хозяином?
Роксана повернула голову и увидела рядом с собой высокого мужчину. Его мужественные черты лица и устремленный на нее пронзительный взгляд невольно заставили сердце девушки екнуть.
– Я? Заинтересовалась? С чего вы это взяли?
– Я видел, что вы не сводили с нашего хозяина глаз, пока он был на сцене.
– И что? Я просто его слушала.
– Мы все слушали нашего милейшего Мишу, но никто не смотрел на него так.
– Как это «так»?
– А вот так.
И новый знакомец Роксаны приоткрыл рот, устремив куда-то вдаль невероятно восторженный взгляд.
– Я что, все это время была похожа на идиотку?
– Просто вы впечатлительная девушка, это сразу видно. И наверное, вас восхитила душещипательная история нашего олигарха и его серого мышонка. Это я про Иоанну.
Так девчушку зовут Иоанна. Надо запомнить, а то Роксана и это пропустила мимо ушей. Она и впрямь была слишком увлечена, слушая Усатова. Но не его словами или харизмой личности, как подумал кавалер, а своими собственными мыслями.
– Вы идете на ужин?
Там тоже можно поохотиться на Усатова! И Роксана кивнула. Ее кавалер, который представился Глебом, предложил свою руку. И они вдвоем отправились на ужин. Несмотря на свою занятость, Роксана отметила, что мужчина рядом с ней очень хорош и многие женщины заглядываются на него, а на нее косятся с завистью.
Увы, ужин не приблизил Роксану к господину Усатову ни на дюйм. Хуже того, если в начале ужина он еще присутствовал рядом со своей Иоанной, то после второй перемены горячего он уступил свое место какому-то мужчине помоложе, а сам направился к выходу из комнаты.
– Я на минутку!
Почувствовав, что она рискует упустить господина Усатова, Роксана припустила ему наперерез, двигаясь что есть духу. Но длинное платье, словно решив отомстить за что-то, сначала зацепилось за сервировочный столик, а потом никак не хотело отцепляться. Так что пришлось прибегнуть к услугам официанта и Глеба, который очень кстати оказался рядом. Пока они возились, Роксана с отчаянием смотрела вслед Усатову. Ее так и подмывало крикнуть ему: «Подождите!» – но она постеснялась.
Так Усатов и ушел, даже не подозревая о том, в какую бездну отчаяния его уход погружает одну из гостий. Вот за ним закрылась дверь, и Роксана едва не разрыдалась, понимая, что она упустила свой шанс. Глеб проводил ее к столу, а потом спросил:
– Вам что, так хочется познакомиться с Михаилом?
Это он про Усатова?
И Роксана выпалила:
– Да!
– Тогда могу вам сказать, что ваша затея проигрышна. Вы совсем не в его вкусе. А если честно, то уже много лет возле Михаила нет ни одной женщины.
– Он… он – болен? – спросила Роксана, стесняясь назвать вещи своими именами.
Но собеседник ее понял и, улыбнувшись, покачал головой:
– Нет, не в том дело. Просто у него нет интереса к таким вот амурным делам.
– Откуда вы знаете?
– Я близок к его семье и могу сказать, что после смерти жены Миша живет как монах. И дело тут не только в отсутствии у него интереса к женщинам. Он, как бы это сказать, занялся теперь добротворительностью.
– Чем? – удивилась Роксана.
– Делает добро людям, которые встречаются или когда-то встречались ему на пути.
– А‑а‑а… Вы имеете в виду благотворительность.
– Не совсем так. Благотворительность – это в большинстве случаев на публику. А Миша ни с кем не делится тем, что он делает. Если посторонние и узнают, что он для кого-то сделал, то это происходит лишь случайно. В этом он теперь находит радость и удовольствие. Он много и часто делает добрые дела. Помогает людям. Самым разным людям. И теперь его образ жизни больше напоминает жизнь аскета.
Роксана огляделась по сторонам. Вот уж не назвала бы она окружающую ее обстановку аскетической. Ее собеседник заметил ее взгляд и воскликнул:
