Из большого кирпичного дома на улице Космонавтов в сторону Бутово устремился дико хохочущий Чехов.
Утро началось интересно. После тусовки на крыше лианозовской панельки Палыч незначительно омолодился: поменял прикид, сбрил усы и ликвидировал очки, и в своем новом модном виде пришёл в редакцию издательства, в котором печаталась Юлия Борович, устраиваться на работу. Издательство было крупнейшее не только в России, но и в Москве. Он с порога очаровал старшего выпускающего редактора отдела женской детективной прозы – дородную даму профессорского вида и возраста по имени Надежа Викторовна, и был принят в штат издательства.
Писатель осваивался в новой для него обстановке и кокетничал с молодыми редакторшами. Они старались произвести впечатление на нового – и, едва ли, не первого, не считая сантехника Федора и одичалых программистов, – мужчину в своем женском террариуме и активно сливали «свежей голове» сплетни, слухи и домыслы об известных писателях, которые у них издавались. Когда речь зашла о Юле, Палыч обратился в слух.
– Она стала менее интересной, поменяв фамилию на Борович, – с заумным видом проговорила коротко стриженная блондинка в очках.
Чехов изобразил непонимание.
– Антон, Лида хочет сказать, что брак испортил одну из наших самых популярных писательниц. Сейчас её зовут Юлия Борович, она, выйдя замуж, зачем-то фамилию поменяла… – пояснила другая редакторша, отличительным признаком которой были рыжие волосы.
– Зато любовь… – ухмыльнулась шатенка лет сорока. – Видели бы вы эту любовь… Я к ней на прошлой неделе приезжала, приносила отредактированный фрагмент. Так дверь открыло это чучело: треники грязные, футболка в кетчупе, недели три, наверное, не мылся, перегаром несёт… Такое сокровище!
– Злая ты, Евгения Петровна. Потому – и не замужем, – сообщила рыжая.
– А ты, Маруся, молодая и глупая. Да и нафиг такого мужа! – фыркнула Женя. – Это ж пародия ходячая. Я спросить не успела, где Юлия, а оно! заявило мне, что, цитирую, Агата Кристи уперлась за жратвой и, если придет без пива, он её придушит, гадину.
– Какой ужас! – ахнула очкастая Лида. – И почему Дима так испортился? Такой милый был в институте…
– А вы откуда знаете? – поинтересовался Чехов.
– Так я тоже в ЛИТе училась, на три курса позже. Он был милый, вежливый. Правда, особых талантов за ним не числилось. Он в Комсомолке, вроде, работал. А потом рассказы свои опубликовал, с Юлией познакомился, а потом, видимо, этому «Чехову двадцать первого века» снесло крышу…
– Лид, так это Юля сама и виновата, что он в скотину превратился. Его пороть надо было, когда башню снесло, а она жалела, сопли вытирала и фуа-гра кормила. Пока было на что… Наплевать на Диму, ну написал он рассказы свои, может это случайно вышло. А Юля стабильно давала интересные сюжеты и писала легко, а последняя книга – ну такая тягомотина… – озвучила лежащую на поверхности мысль Евгения Петровна.
– Евгения, поверьте на слово, сделать из человека скотину принудительным образом никак невозможно, если сам человек не имеет к этому внутренней предрасположенности, – глубокомысленно изрек Палыч и струхнул – вдруг его сейчас раскусят?
Блондинка Лида, рыжая Маруся и шатенка Евгения Петровна, не мигая, смотрели на Чехова.
– Переведи… – не выдержала Маруся.
– Девочки, ну что же тут непонятного. Мужчина пытается вам сказать, что превратить человека в скотину нельзя так же, как нельзя превратить ломовую лошадь в арабского скакуна. Скотина – она скотина и есть. Она просто какое-то время успешно маскировалась под человека… – Вступила в разговор только что пришедшая Юля. – Добрый день. Принесла второй фрагмент. Готова выслушать и хвалу, и клевету…
– Юлия, знакомьтесь, это наш новый редактор Антон, – пока Лида и Евгения Петровна переваривали сказанное, Маруся снова очнулась первой.
– Приятно познакомиться. – Юля внимательно посмотрела на Палыча. – Имя у вас подходящее. Вы на Чехова похожи…
Палыч несмотря на третью свою миссию, так полностью и не изжил из себя человеческих качеств. Сейчас, например, он взмок и покраснел одновременно. Как?! Как она его раскусила? Может и не раскусила, но подумала. Три часа псу под хвост. Усы брил, линзы искал…
– Ну что вы, – Чехов изобразил смущение, которым хоть как-то можно было оправдать его покрасневшую физиономию, – я всего лишь скромный редактор.
После знакомства рабочий день покатился по обычному маршруту. Евгения и Юлия занялись вычиткой фрагмента. Чехов присоединился к ним. Даже дал пару дельных советов. Мог бы и больше, но не стал нарываться. Когда вычитка была закончена, и Юлия ушла, Чехов, став невидимым, отправился за ней, мысленно внушив всем редакторшам, что он и должен был уйти по каким-то редакционным делам.
Палыч следил за Юлией на улице, прошёлся за ней по магазинам, практически пинком заставил зайти в парфюмерную сеть и потратить деньги на духи себе, а не на пиво Димасику. Потом также принудительно затолкал её в парикмахерскую и надоумил сделать новую прическу.
