— Это всё демагогия, — отрубил Птицын, хотя его покоробило упоминание об убийстве собаки. — Не бывает такого, чтобы люди сами звали беду. Они не знали, что делают.
Вот теперь Лихо расхохоталась. Искренне, и совсем не зло.
— Ты ещё очень маленький и очень добрый мальчик, — пояснила женщина. — Люди всегда знают, что делают. И моё присутствие их ничуть не тяготит — оно им нравится, разве ты не заметил? Те, кому здесь плохо — уезжают. Я ведь никого не держу. Люди прекрасно чувствуют то, что здесь происходит. Кому не нравится — уезжают. Те, кто не хочет ненавидеть окружающих просто за то, что они есть — уходят. А на их место приедут другие. Люди будут проклинать друг друга, радуя меня, но и сами будут питаться этой злостью. То, что творится сейчас — это только начало. Дальше будет гораздо, гораздо интереснее. Со временем это место превратится в настоящий рассадник тупой ненависти, а потом умрёт. И поэтому ты не сможешь меня прогнать. Для этого тебе пришлось бы переделать людей. Ты ведь не станешь утверждать, что сможешь изменить людскую природу?
Они так и ушли. Валерка отчего-то без всяких доказательств чувствовал, что Лихо говорит правду. Таким существам, он уже понял, не свойственно лгать — они для этого слишком старые.
— Я останусь тут до тех пор, пока это место не умрёт окончательно, — напоследок сказала Лихо. — А потом уйду туда, куда меня позовут. Не стоит беспокоиться об этом месте, и об этих людях. Они живут той жизнью, которая их устраивает. Я не забираю у них ничего, кроме того, что они хотят мне дать.
— Мы в самом деле так ничего и не станем делать? — грустно спросила Алиса.
— Вам решать, — вздохнул Радей Тихославович. — Но эта сущность не лгала.
— Кто она вообще? Кто-то из древних, вроде Яги или Кащея? — Валерке на самом деле было не слишком интересно. Сказал просто чтобы поддержать разговор — всё лучше, чем идти в тягостном молчании. На душе было неприятно, как будто это он виноват, что люди сами накликали беду.
— Нет. Поименованные вами были рождены. Лихо — никогда не рождалась. Это… скажем так, персонификация беды. Кто знает, когда она появилась? Наверное, позже, чем первые бактерии — у бактерий не бывает бед, для этого они слишком простые. Для этого нужен мозг… думаю, она в тысячи раз старше человечества. Хотя в этом виде и в этой форме она ровесница человека. — Задумчиво пробормотал Радей Тихославович. — Было бы интересно поговорить с ней на отвлечённые темы, но она не станет. Это не разумное существо в том смысле, к которому мы привыкли. Просто функция, которая для собственного удобства приняла форму человека.
Всё это было ужасно печально. Раз увидев с помощью поросёнка эту воронку тупой злобы, Валерка больше не мог её «развидеть», и это откровенно раздражало. Как будто бельмо на глазу. Даже после возвращения обратно в своё уютное и любимое (особенно на фоне такого контраста) Ляхово, Валерка, приглядевшись, мог теперь заметить верхнюю границу этой воронки где-то далеко на западе. Может быть, это ему только казалось. Даже наверное. Но всё равно было до тошноты неприятно знать, что где-то недалеко зреет такой гнойник. И ведь ничего с этим поделать нельзя. Если Лихо не лжёт, — а Валерка отчего-то был уверен, что она говорила правду, — это место просто не потерпит людей. Когда-нибудь они оттуда всё равно уйдут, и только тогда всё успокоится. Но произойдёт это ещё не скоро.
Лёху высокие материи не интересовали совсем. Валерка начал было машинально рассказывать о своих впечатлениях, когда они вернулись, но был прерван. Причём старлей явно с трудом удержался от грубости.
— Да это всё понятно, ты мне скажи, нашим планам там ничего не помешает? Пакость какая-нибудь не случится? Через границу перейти сможешь?
— Нормально всё будет. Радей Тихославович подтвердит — там есть потустороннее, и оно с нашими делами не связано. Точнее, как я понимаю, неприятности какие-нибудь могут случиться из-за повышенной концентрации негативной энергии, но не у нас, потому что мы — сильные, мы — справимся. Звони, в общем, назначай встречу.
— Угу. А как переводить будем?
— Приведёшь их в условленное место, я вас перетащу. Сегодня ещё надо будет Радея Тихославовича в город свозить, чтобы он там своих предупредил, а там можно и переводить.
— Ночью?
— Конечно, ночью! — хмыкнул Валерка. — Все тёмные дела положено делать по ночам, вот и не будем отступать от традиции. А мы с тобой, между прочим, собираемся похитить должностное лицо, да ещё и при исполнении. Тоже в ответ на похищение, но это, наверное, не считается.
— Вот ты лучше не рассматривай этот вопрос с такой стороны, — попросил Лёха. — А то мне неуютно становится.
Старлей немного приободрился — он очень сильно переживал за родственников, а тут, вроде бы, вышли на финишную прямую. Скоро всё должно решиться, и девчонки вернутся домой.
