Но вот тут… на новом месте… Когда дом был обустроен и отец с матерью пригласили сыновей оценить новое обиталище, братья поняли, насколько скудно и грустно им будет. Кухня была больше, как и гостиная с родительской спальней, да и второй этаж не подкачал, но дом был настолько пустым!..
Городской особняк был уютен, в нём помещалось всё самое необходимое, он не был широк, его можно было полюбить, и в нём хотелось жить… Новое обиталище было отталкивающим. Холодным, чужим, гулким и навевающим жуткую ностальгию. Как будто и не дом вовсе, а пещера, где они родились.
Вещей в связи с переездом у них поубавилось. Многое было оставлено, отдано соседям – тем, что были не так злы и имели сочувствие по старой памяти. У ребят поубавилось игрушек, да и мебель они не стали брать за полной бессмысленностью. Всё необходимое было на месте. Только небольшая тумбочка да сундук получили билет в новую жизнь, и то после долгих уговоров.
Занести вещи в дом – это одно, а уборка, да генеральная – совершенно другое. Несколько дней они тёрли полы, шкафы, полки, окна, лестницу, перила и даже чердак с подвалом, чтобы более-менее можно было жить и не было противно. Некоторые стёкла были разбиты или в трещинах, особенно на втором этаже. Не в первый день, но и с этой проблемой Генри справился.
Постепенно жизнь вошла в привычное русло. Новое для всех, но не как после Обвала…
Мальчишки часть дня посвящали учёбе, помогали матери по дому и изучали окрестности. Герда вся была в домашнем хозяйстве, а отец целыми днями трудился на местности, изучая и зарисовывая, где удобнее всего можно было бы начать строить станцию.
Через две недели после переезда к ним приехала группа из города, чтобы проведать их, рассмотреть варианты для строительства и дать ребятам задания по учёбе на ближайшее время. Раз в три месяца к двойняшкам приезжал учитель, чтобы проверить знания, изучить в течение нескольких дней самое необходимое и дать целую тетрадь с задачами до следующего своего визита. Братьев очень расстраивали такие гости. Для них было сущей каторгой не только принимать таких людей, но ещё и слушаться их, словно возвращаться в прошлое, в опостылевшие классы, где все сидят как по струнке и где нужно следовать правилам…
Переждать, пережить – это они могли. И как только учитель уезжал, мир их новой дикой жизни вновь распахивался и манил, и какое бы настроение у парней ни было, выбраться в дебри окружающего мира, где есть только они и больше никого, было бесценно. Так они изучили каждый метр, каждый заброшенный колодец, каждую ветку и листик. Излазили все дома, построили убежище в роще, проплыли вдоль и поперёк ближайший участок реки, могли на спор с завязанными глазами перейти мель и ни разу не оступиться и не попасть в глубокие вязкие ямы, что встречались то там, то здесь… Любили забраться на дальний высокий берег после долгого плавания, замёрзшие и мокрые, греться на солнце, обхватив друг друга руками, и просто смотреть вдаль, где берег срывался в пропасть и где солнечные лучи пытались прорвать бесконечный туман, что скрывал где-то очень далеко ещё одно Плато и их брата…
Тогда же они впервые увидели Чудо. Невиданное и красочное явление предстало их глазам, и ребята сперва не поверили, испугались и отшатнулись. Стэн вскрикнул и прижался к брату, махнув лишь рукой в сторону. Андре посмотрел и лишился речи, вздрогнул, и по его телу пробежали мурашки. Но не робкого десятка были эти мальчики, чтобы так быстро сдаться и в трепете убежать. Они удивились, их одолел страх, но так, чтобы отойти стороной и, не оглядываясь, спрятаться за поворотом, – это не в их характере. Лицом к опасности, плечом к плечу!..
– Это чудо, – почти утвердительно сказал Стэн.
– Почему чудо? Всего лишь радуга.
– Откуда ты знаешь? Ведь мы никогда не видели.
– Да… Но по описанию очень похожа. Семь цветов, строгое разделение линий, дуга, уходящая вдаль. Если бы не было столько дыма и тумана, мы могли бы увидеть, где она заканчивается.
– А вдруг она упирается в то место, где живут другие люди, вдруг её видит наш брат?
– Это вряд ли, – мотнул головой Андре, слегка сморщившись. – Скорее опускается в пропасть на самое дно, где ничего не видно, и светит всем тем, кто там остался.
– А их там много?
– Шутишь? Целый мир.
– А кто же тогда мы?
– Всего лишь везунчики. Так папа однажды сказал.
– И ты ему веришь?
– А чему тут не верить? Так оно и есть… А хочешь посмотреть на неудачников?
Младший брат недоумённо посмотрел на старшего.
– А что, можно?!
– Конечно, можно. Спустимся прямо сейчас по радуге и увидим такое…
Стэн в недоумении открыл было рот, но потом понял, что над ним потешаются, и проворчал:
– Врёшь ты всё. Никого там на дне нет. И спуститься по ней нельзя. Это обман.
– А давай проверим! Вот прямо сейчас потрогаем твою радугу. Вдруг на ней прокатиться можно?
– Не-а. Нам папа запретил. Помнишь? Строго-настрого.
– А мы ему ничего не скажем. Это будет нашей тайной. Помнишь, как в городе с ушедшим стариком?.. Мы же никому не сказали, куда он отправился.
– Там другое. Дедушка нас сам попросил, а тут мы просто балуемся.
