– Давай мне то, чего дома не ведаешь.
Думает царь: что ему дома неведомо; кажется, всё знает. Подумал и согласился.
Попробовал – бороду никто не держит, сел на коня и поехал восвояси.
Приезжает царь домой; царица его встречает с радостной вестью: у неё сын родился. Обрадовался царь милому детищу, а сам плачет, заливается горючими слезами.
Рассказал царице, как и что с ним было, поплакали они вместе, да делать нечего: слезами дела не поправишь. Стали царь с царицею жить да сына растить.
Иван-царевич растёт, словно опара подымается; вырос и стал таким молодцем, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Думает царь: сколько ни держи сына у себя, а отдавать морскому царю надобно. Слово данное – свято, а царское вдвое. Вот раз повёл царь Ивана-царевича к синему морю, привёл на берег и говорит:
– Поищи-ка, сынок, моего перстня: обронил я его здесь на морском бережку.
И оставил Ивана-царевича одного, а сам домой ушёл. Пошёл Иван-царевич по берегу перстень искать; идёт, вдруг навстречу ему старуха старая плетётся, спотыкается, клюкою подпирается.
– Куда, молодец, путь держишь?
– А тебе что за дело, старая ведьма!
Ничего не сказала старуха, прошла мимо, а Иван-царевич думает: «Зачем я обидел старуху? Пойду-ка, ворочу её да спрошу, где мне перстень искать: старые-то люди умны, догадливы».
Воротился он, догнал старуху и говорит:
– Прости меня, бабушка, за моё грубое слово: больно уж мне досадно. Заставил меня отец перстень искать, а где я его найду?
– Не перстень искать заставил тебя твой батюшка: отдал он тебя на службу морскому царю, в подводное царство.
Заплакал Иван-царевич, услышавши те старухины слова, а она говорит:
– Не тужи, Иван-царевич, а слушайся меня: спрячься за тот смородинный куст, что стоит ближе к морю, и сиди. Прилетят на море купаться одиннадцать белых голубиц, красных девиц, а после них двенадцатая, тоже белая, только с пёстрыми крылышками; сбросят они свои крылышки и станут купаться, а ты подкрадись да и утащи пёстрые крылышки. Даст тебе за них девица выкуп – золотое колечко – и станешь ты её суженым. Смело иди тогда в подводное царство к морскому царю.
Поблагодарил Иван-царевич старуху, пошёл к синему морю, спрятался за смородинный куст, сидит-ждёт.
В полдень прилетели к тому месту одиннадцать белых голубиц, сбросили свои крылышки и обернулись красными девицами – одна другой краше. Кинулись они в воду и стали купаться: играют, плещутся, песни поют, серебристой пеной морской брызжутся. Вслед за ними прилетела двенадцатая голубица – с пёстрыми крылышками. Сбросила она свои крылышки и стала купаться. И была та девица всех пригожее, всех красивее. Иван-царевич подкрался и утащил пёстрые крылышки. Выкупались девицы, вышли из воды, стали разбирать свои крылышки, хвать – а у младшей их нет как нет. Говорит младшая девица:
– Сестрицы-голубушки, не ищите, улетайте без меня домой; не досмотрела я – сама и буду ответ держать перед морским царём, батюшкою.
Прицепили красные девицы крылышки, оборотились голубками и улетели домой. Осталась младшая красавица одна, осмотрелась кругом и говорит:
– Отзовись, выходи, добрый человек, у кого мои крылышки! Коли стар старичок – будь мне батюшка, коли старая старушка – будь мне матушка, коли красная девица – будь родная сестра, коли млад человек – будь сердечный друг.
Услыхал такую речь Иван-царевич, вышел из-за куста и подал крылышки красавице…
– Ах, Иван-царевич, – говорит она, – что долго не бывал к нам в подводное царство? Мой батюшка, морской царь, на тебя сильно гневается; ступай скорей, да вот тебе золотое колечко; береги его да помни, что я – твоя суженая, Василиса Премудрая.
Сказала девица, обернулась голубкою и улетела прочь.
Спустился Иван-царевич в океан-море, шёл-шёл и пришёл в подводное царство, прямо во дворец к морскому царю. Увидал его царь и кричит:
– Где ты был-пропадал? Отчего ко мне долго не бывал, не показывался? За такую провинность твою изволь сейчас приниматься за работу: есть у меня пшеницы триста скирд, а в каждой скирде по триста копён; к утру обмолоти всё дочиста. Да смотри: ни скирд не ломай, ни снопов не разбивай; а не сделаешь – мой меч, твоя голова с плеч!
Идёт Иван-царевич от морского царя, а сам горько плачет. Увидала его из своего терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает:
– О чём, Иван-царевич, плачешь?
– Как мне не плакать? Велел мне царь морской к завтрашнему утру триста скирд обмолотить, да чтоб их не ломать и снопов не разбивать. А разве я могу это сделать?
– Ничего, Иван-царевич, не горюй! Это ещё не беда: беда будет впереди. Ложись-ка спать: утро вечера мудренее.
Пришла ночь, лёг Иван-царевич спать, а Василиса Премудрая вышла на крыльцо своего терема высокого и крикнула громким голосом:
– Гей вы, слуги мои верные, муравьи ползучие! Собирайтесь все, что есть вас на белом свете, выбирайте зерно из скирд батюшкиных да складывайте его в закромы!
Набежало муравьёв со всего света видимо-невидимо, выбрали зерно и сложили всё в закромы за одну ночь.
Наутро призывает Ивана-царевича к себе морской царь и говорит:
