– Я думал, что искренне люблю вашу дочь. Простите, что не оправдал ожиданий. Я верю в то, что Алла встретит надежного человека и будет счастлива, – перевожу взгляд с лица Риммы на Семена, Аллу, маму…
– Что ты в самом деле, Римма? Алка красивая девчонка, у нее таких женихов будет еще вагон и маленькая тележка, – вклинивается в разговор Сергей. – Устроили трагедию! – он крякает и, удовлетворенный внесенной в скандал лептой, тянется к бутылке вина. У Галины мгновенно зажигаются глаза, она подносит бокал и гипнотизирует взглядом льющуюся красную струю.
– В-о-о-он! – вскрикивает Римма. – Уходите все, слышите!
Бокал в дрожащих пальцах Галины застывает на полпути к лицу. Я облегченно вздыхаю и подаю матери руку. Мы протискиваемся сквозь толпу к прихожей.
– Богдан, что же теперь будет? – Мама ласково сжимает мои ладони. – Может, мне остаться, поговорить с Аллочкой?
«Уходите… Уходите…» – слышатся из гостиной ругательства Риммы.
«Нам нужно побыть одним, простите… Не-чего теперь праздновать», – лепечет извиняющимся тоном Семен.
Гости разочарованно вздыхают, кто-то пытается утешить Аллочку, застывшую в неестественной позе в центре гостиной, кто-то успокаивает Римму.
Пользуясь замешательством, я быстро обу-ваюсь и набрасываю куртку, подаю пальто маме.
– Мамочка, я не могу отвезти тебя домой, у меня рейс в Тбилиси через три часа, – виновато произношу, сжимая плечи мамы.
– Я помню, сынок, ты говорил. Может, все-таки мне остаться…
– Мам, Аллу излечат только время и новая любовь. Я осознаю, что причинил ей боль, но сделать ничего не могу… Не могу по-другому, ты понимаешь меня?
Конечно, мама понимает – даже спрашивать не нужно. Мы уходим по-английски, тихонько прикрыв входную дверь.
Снег в свете фонарей кажется желтым. На улице ни души. Ветер сдувает с черных ветвей снежинки, засыпая крыши машин плотной бело-снежной крошкой.
Подъехавшее такси разбавляет ночную мглу светом фар.
– Пока, мамочка. Прости за это все… – сую в мамину ладонь свернутую купюру и целую ее на прощание.
– Ты правильно поступил, Богдаша, – ободряюще шепчет она. – Как говорят: правда – точно горькое питье, неприятное на вкус, но зато восстанавливающее здоровье.
– Все обойдется, мамочка.
Когда такси исчезает из вида, я бросаю взгляд на часы: 19:30. Не теряя ни минуты, я выезжаю из двора…
Проверяю загруженность трассы по GPS-навигатору: центральные улицы подсвечиваются красным индикатором. Даю себе несколько секунд на раздумья и решаюсь ехать в объезд…
Мимо мелькают фонари и тротуары Лебедянского парка, светофоры и небольшие улицы спальных районов. Я вздыхаю с облегчением, когда огни города остаются позади. Миную пост ГАИ и погружаюсь в темноту областной трассы. В лобовое стекло бьется снег, я еду почти наугад, отлетая с пути на обочину.
Газую что есть мочи, пытаясь выровнять мечущуюся по скользкой трассе машину. Задние колеса Бэна скользят, автомобиль, наращивая амплитуду, раскачивается и срывается в занос. Бэн теряет управление и кружится вокруг своей оси. Мои ладони потеют, мышцы наливаются болью от напряжения. Прокручиваю в голове забытые навыки экстремального вождения и с силой давлю на газ. Бэн делает еще два оборота, пыхтит и послушно останавливается поперек дороги.
Поверхность трассы в лунном свете блестит как зеркало, над полями стелется низкий морозный туман. Снежная морось взвивается и обрушивается на лобовое стекло, ветер завывает в дверные щели. Бэн раскачивается от порывов, как щепка.
Мои руки дрожат от усталости, пот заливает спину и лоб. Снимаю машину с ручника и газую. Я доеду к тебе, Алиса! Во что бы то ни стало…
Сердце стучит громко, дыхание сбивается с ритма. Медленно ползу по пустой дороге и не могу отдышаться. Тянусь дрожащими пальцами к радио, кручу передатчик, не отнимая взгляда от дороги. Радио кряхтит и щелкает, выплевывает обрывки фраз и мелодий. А через секунду из него начинает литься чистая и до боли знакомая песня…
Ты постой-постой, красавица моя,Дай мне наглядеться, радость, на тебя…contentnotes0.html#n_6
В память врезается ужин с Боголюбовым в ночь нашего с Алисой знакомства и выступление румяных девчонок в венках с атласными лен-тами.
«А вас как зовут?»«Алиса».«В стране чудес?»
Алиса… Для ветреного и лживого жениха, только что бросившего невесту, чувствую себя неприлично счастливым!
Песня заканчивается, ведущий прощается с радиослушателями и объявляет начало вечерних новостей. Черт! 20:00. От наших с Бэном плясок по скользкой трассе телефон сбросило на коврик под пассажирским сиденьем.
Грязно-белая полоса дороги убегает в сторону небольшого областного предприятия – консервного завода. На развилке под тусклым дорожным фонарем темнеет облезшая металлическая автобусная остановка. До Снегирева двенадцать километров. Я собираюсь остановиться и позвонить Алисе.
