Аркадий шел и размышлял о Розе:
"Она была еще ребенком с детскими мыслями, когда Бенедикт ввел ее в театр...
Почти 30 лет, она опьянялась любовью, славой...
Теперь она проводит время в размышлениях и сомнениях...
Она не принимает гостей, не выходит к людям... она стыдится своей слабости...
Она заперлась в руинах замка, который перешел к ней по наследству вместе с собачками... помню ее письма, в которых она говорила обо всем, и ни о чем... она была разочарована в любви, в боге..."
Аркадий остановился...
"Как будто кто-то остановил..." - подумал он...
Вокруг кресты, могилы, тьма...
Аркадию показалось, что он падает в эту тьму, такую же одинокую, тоскующую...
Почувствовав чье-то дыхание, он замер...
Это был аромат женщины, обещавшей наслаждение... и вся она предстала перед ним... тонкая, гибкая, волосы огненно-рыжие, вьющиеся, словно языки пламени...
Аркадий очнулся, захлебываясь слезами, смехом...
Смеялись и птицы...
В скалах уныло выл ветер...
Это был сон, кошмар, но такой реальный...
Посреди неба висело солнце... и плыли облака... плыли, плыли...
"Все как в первый день творения Розы, когда она появилась на свет..."
Девочка прошла мимо, обернулась, рассмеялась, бросилась в воду и поплыла к рифам...
Аркадий долго смотрел на нее, затем отвернулся, закрыл глаза, заснул...
Начался прилив... вода скрыла следы на песке...
-- Роза... - прошептал Аркадий одними губами уже из сна...
В темноте сна Аркадий заблудился и очутился у руин женского монастыря...
Актеры и зрители сидели на ступенях портика входа... актеры в трагических масках...
Аркадий сошел вниз...
Он ходил по сцене в мантии и в котурнах... он играл роль бога...
На самом деле он ходил по мокрому песку в окружении птиц...
Он пел птицам свои плачи, взывал к ним...
* * *
Был вечер, уступивший небо ночи... темной, темней гагата...
Из туч как из кулис вышла луна...
С высот она спустилась к смертным, снизошла... одним она сулила любовь, другим печаль... всем остальным ничего...
Послышался подземный гул, напоминающий рычание своры собак...
Воцарилась тишина...
И море утихло, смирилось...
Роза вышла из пещеры нимф... властная, величавая в роскошном облачении, исполненная достоинства, грациозная во всех своих движениях, она расположилась у камней, украшенных водорослями и кружевами пены... запела плач...
Поодаль у рифов резвились дельфины, развлекали нимф и наяд, капризных и коварных...
Качаясь на волнах, они слушали плач Розы...
Роза умолкла, озираясь...
Невольный страх внушали ей декорации сцены и птицы своими криками...
Луна осветила цепь островов и скрылась...
Птицы успокоились, затихли...
Аркадий бродил среди спящих птиц и размышлял...
Вместо птиц ему видели женщины, доставляющие какое-то теплое, нежное удовольствие своим присутствием, ласкающими прикосновениями...
Появление Бенедикта Аркадий не заметил... он сидел на камне и наблюдал за Аркадием...
Из облаков вышла луна и Аркадий увидел его тень на песке, поднял голову...
-- А, это ты... что скажешь?..
-- Примадонна прогнала меня, сказала ты писатель, вот, иди и пиши... весьма жестокое повеление... она и знать не желает о тяжести подобного труда... я перечел все книги о ней, хотя я и не помню всех слов этих книг, однако уверен, что целиком удержал в памяти замысел автора, и описанные события... все это я перемешал, добавил кое-что свое в начале и в конце, и многое в середине... хотелось бы добавить и твои воспоминания в мою версию замогильных записок...
-- А что, есть и другие версии?..
-- Есть версия некоего писателя... его наняла примадонна... он еврей... версия еврея кажется гораздо убедительнее... говорят, он где-то на острове среди болот непроходимых и никому неведомых, кроме разве того, кто их создал... никто из посещавших этот остров, как ради любопытства, так и по иным причинам, не вернулся обратно... все канули... канул и писатель... сведения об этом острове я воспринял от самого писателя... он явился мне в видении, окруженный роем мошкары... помню, день был весьма сумрачный, хотя на самом деле и ясный... явление писателя было для меня полной неожиданностью... он рассказал мне кое-что об этом острове... есть на острове и гора, и несколько рек, которые текут то в ту, то в другую сторону... вот то немногое, что он, волнуясь, мне рассказал... этого достаточно... сам он считает себя неким порождением болотного лона... место это дикое, негостеприимное... зимой, когда болота замерзают, на остров иногда заходят волки и лишаются зрения... пятясь, они уходят по своим следам и зрение возвращается к ним... такая вот история...
* * *
И снова вечер, распускающийся как цветок, проникнутый благоуханием...
Песчаный берег превратился в сцену театра, заполненную танцующими и поющими одалисками... иногда они что-то восклицали хором...
И все это на фоне иссеченных скал и моря...
Аркадий стоял и смотрел... и вдруг он запел возвышенно и трогательно...
Женщины умолкли, замерли...
Они внимали плачу одинокой души, выговаривающей свою боль и отчаяние...
Они приблизились, обступили Аркадия...
Почувствовав запах, исходивший от женщин, Аркадий умолк...
