Иван Филиппович пережил войну, но звание Героя Советского Союза так и не получил. В 1951 году Павлов издал мемуары «В Сталинграде», где об Афанасьеве нет ни слова. Гвардии капитан Афанасьев был тяжело контужен в последние дни обороны дома Павлова, а после войны почти совсем ослеп и в 1951 году вынужден был уволиться из армии. В 1970 году он тоже выпустил мемуары «Дом солдатской славы». В 1958 году Афанасьев поселился в Сталинграде, а в начале 1970-х годов, благодаря удачной операции ему вернули зрение. Афанасьев скончался в Сталинграде в 1975 году в возрасте 59 лет – сказались ранения и контузии. Павлов трижды избирался депутатом Верховного Совета РСФСР от Новгородской области, окончил Высшую партийную школу. В 1980 году ему было присвоено звание почетного гражданина Волгограда. Яков Федотович Павлов умер в Новгороде 28 сентября 1981 года, трех недель не дожив до своего 64-летия. Тоже сказались старые раны. Ныне в Великом Новгороде в школе-интернате имени Я. Ф. Павлова для детей-сирот действует музей Павлова. История дома Павлова отразилась в романе Василия Гроссмана «Жизнь и судьба», где руководителем гарнизона показан лейтенант Березкин, чьим прототипом был Иван Афанасьев. В 1965 году рядом с домом Павлова была открыта мемориальная стена. Современный адрес знаменитого дома: ул. Советская, д. 39. А через два дома от него открыта мемориальная доска на доме, в котором жил и умер Иван Афанасьев. То, что на роль героя выбрали сержанта Павлова, а не лейтенанта Афанасьева, объяснялось не только тем случайным обстоятельством, что на картах знаменитый дом обозначался как дом Павлова – по имени командира подразделения, первого вошедшего в него. Еще более важную роль сыграло то, что пропаганде требовался герой из числа солдат, защищавших Сталинград, поэтому кандидатура сержанта Павлова была предпочтительнее кандидатуры лейтенанта Афанасьева.
Замечу также, что, вероятно, не так уж донимал немцев дом Павлова. Иначе бы они просто снесли бы его с лица земли с помощью артиллерии, как они сделали это с несколькими соседними зданиями. В конце концов, волжскую переправу немцы имели возможность просматривать со множества точек в городе, а не только из дома Павлова.
В своих мемуарах генерал Родимцев прямо называет лейтенанта Афанасьева бывшим начальником гарнизона «дома Павлова», превратившим «благодаря своей энергии и мужеству этот дом в несокрушимую крепость», и описывает его нелегкую судьбу: «Целых 12 лет для него кругом была мгла. Заведующий кафедрой глазных болезней Волгоградского медицинского института профессор Александр Михайлович Водовозов заинтересовался судьбой героя Сталинграда и решил сделать ему операцию глаз. Операция проходила без наркоза, сам больной был ассистентом профессора.
Превозмогая боль, от которой, казалось, вот-вот померкнет разум, Афанасьев по ходу операции отвечал на вопросы профессора, когда внутрь глаз вторгались иглы шприца, острие скальпеля и другие хирургические инструменты.
Такое мог вынести только закаленный в суровых испытаниях воин.
В памяти Ивана Филипповича Сталинград остался городом руин. Когда ученый вернул ему зрение, Афанасьев увидел другой город, возрожденный к жизни из праха и пепла, во что был превращен гитлеровцами…» Может быть, стоит присвоить Ивану Филипповичу Афанасьеву посмертно звание Героя России?
К концу уличных боев в Сталинграде в середине ноября советские войска занимали только узкую полоску земли вдоль Волги, а также южный, Кировский район города, который немцы не подвергали разрушениям, рассчитывая заставить советские войска уйти оттуда и обеспечить себе зимние квартиры. Несмотря на то, что потери 6-й немецкой армии с началом уличных боев уменьшились, значение стойкой обороны 62-й и 64-й армий заключалось в том, что они надолго приковали к Сталинграду главные силы армии Паулюса и тем самым сделали возможным проведение операции по окружению и уничтожению 6-й армии.
Вопрос о том, как готовилось сталинградское контрнаступление, мы уже затрагивали в одной из предыдущих глав. Не вызывает сомнений, что идея последнего контрнаступления вытекала из тех контрнаступлений, которые проводили советские войска под Сталинградом в сентябре и октябре, и что реальная подготовка к нему началась только после 20 октября. Однако в течение нескольких десятков лет господствовала версия о значительно более раннем рождении замысла и начала подготовки решающего удара по армии Паулюса.
В «Воспоминаниях и размышлениях» маршал Жуков описал историческую встречу в Кремле с Верховным 12 сентября, во время которой будто бы зародился замысел окружения 6й немецкой армии. После доклада о неудачных попытках ликвидировать коридор, соединяющий 6-ю немецкую армию с Доном, они с Василевским «отошли подальше от стола в сторону и очень тихо говорили о том, что, видимо, надо искать какое-то иное решение.
– А какое «иное» решение? – вдруг, подняв голову, спросил Сталин.
