Я никогда не думал, что у Сталина такой острый слух».
Верховный приказал генералам вернуться в Генштаб и еще раз подумать, какие войска можно перебросить под Сталинград. На вечер следующего дня он назначил новое совещание. Там Жуков и Василевский доложили о наметках плана большого контрнаступления, нацеленного на фланги армии Паулюса, прикрытые румынскими войсками. Предлагалось создать новый Юго-Западный фронт для удара по оперативному тылу сталинградской группировки противника. По словам Жукова, Сталин сперва отнесся к плану скептически: «У нас сейчас не хватит сил для такой большой операции». Жуков уверил, что все удастся подготовить за 45 дней. Сталин предложил сузить фронт будущего наступления, ударить вдоль Дона. Жуков настаивал на ударе к западу от Дона, чтобы противник не успел перебросить танковые дивизии из-под Сталинграда для отражения атак. Тогда между этими дивизиями и советскими войсками оказался бы Дон. Сталин, однако, в тот день не дал окончательную санкцию на подготовку контрнаступления, приказав любой ценой удержать Сталинград.
Василевский в мемуарах поддерживает жуковскую версию, утверждая, будто решение было принято в середине сентября после обмена мнениями между Сталиным, Жуковым и мною. Суть стратегического замысла сводилась к тому, чтобы из района Серафимовича северо-западнее Сталинграда и из дефиле озер Цаца и Беманцак южнее Сталинграда в общем направлении на Калач, лежащий западнее Сталинграда, нанести мощные концентрические удары по флангам втянувшейся в затяжные бои за город вражеской группировки, а затем окружить и уничтожить ее основные силы…»
Однако рассказ Жукова большого доверия не вызывает. Жуков никак не мог встречаться со Сталиным в Кремле 12 сентября, потому что в этот день он там никого не принимал. Значит, эта встреча могла быть только на даче или на кремлевской квартире Сталина. А вот 13 сентября посетители в кремлевском кабинете были, но среди них не было ни Жукова, ни Василевского, и потому Сталинградское контрнаступление никак не могло обсуждаться. Жуков и Василевский появились в кабинете Сталина только 27 сентября, а уже 28 сентября вместе с ними у Сталина были командующий Западным фронтом Конев и командующий Калининским фронтом Пуркаев. Вместе с ними были начальник штаба Западного фронта Соколовский и член Военного совета Западного фронта Булганин. Но об операции «Марс» тогда речи не было, так как только к середине октября затихло советское наступление на Сычевку и Ржев, начатое еще 30 июля. В тот же день, 28 сентября, у Сталина короткое время присутствовал и Рокоссовский с начальником штаба Донского фронта генералом Малининым. Фронт был создан директивой Ставки именно в этот день из войск бывшего Сталинградского фронта. Еременко же, ранее командовавший двумя фронтами, остался командующим Юго-Восточным фронтом, переименованным в Сталинградский. Действительно, Андрею Ивановичу сложно было руководить двумя фронтами, которые разделяла немецкая группировка. Несомненно, «Уран» и «Марс» готовились параллельно в одно и то же время, причем для операции «Марс», которую курировал Жуков, было выделено даже больше сил и средств, чем для курируемой Василевским операции «Уран». Но подготовка этих операций началась только в конце октября. 6 ноября Жуков, Конев и Булганин снова были у Сталина. Вероятно, уже тогда обсуждалась подготовка «Марса».
