Все, что говорил Бранимир, Марта уже знала, но ей было очень приятно слышать это от него. И когда она под конец спросила, не позволит ли он ей разочек стрельнуть, а он моментально, не раздумывая, согласился, хотя прихоть была очень дорогостоящая, Мирта задрожала от счастья. Взволнованная, она опустилась на одно колено, а он положил широкий ствол гранатомета ей на плечо и установил прицел.
— Эх, вот бы еще попасть во что-нибудь… — размечталась Мирта, правда не имея каких-то серьезных намерений.
Но стоило ей это сказать, как Бранимир принялся задумчиво оглядываться по сторонам. В конце Змеиного ущелья был припаркован совершенно забытый после экскурсии в Сплит белый автомобиль с зелеными полицейскими номерами.
— Шарахни вон по той «шкоде».
— Да ты что, нет, я не могу! — неподдельно изумилась Мирта.
— Жахни, раз я сказал! — бесстрашно приказал Бране.
Вместе с братом и Мирной он предусмотрительно встал у нее за спиной, девушка прищурилась одним глазом, прицелилась и нажала на спусковой крючок. Гранатомет оглушительно бабахнул, сзади из него полыхнул огонь, а из верхней части ствола вырвалась граната, которая пролетела над полем, засаженным нутом и крупными зелеными тыквами, над кустами ежевики и терновника, мимо миндального дерева и полусгнившего и накренившегося полевого сортира и наконец врезалась в цель — в автомобиль. Бедняжка «октавия» подскочила на месте не меньше чем на метр, бензобак взорвался и вспыхнул чудесным красным пламенем, по всей долине разлетелись куски железа и детали. Старому Йозо, который за столом под шелковицей спокойно читал католический календарь за тысяча девятьсот семьдесят шестой год, прямо под ноги свалилась правая передняя дверца с зелеными буквами «ЦИЯ», но он был настолько обижен на своих сыновей, что даже не посмотрел в их сторону.
Все Змеиное ущелье на несколько минут потонуло в густом дыму. Когда он рассеялся, Бранимир, Звонимир, Мирта и Мирна стояли, оглушенные выстрелом, радостно скалясь и по-прежнему в шоке. Мирна подошла к Мирте и что-то доверительно прошептала ей на ухо.
— Что ты сказала? Я ничего не слышу! — прокричала Мирта.
— Я говорю, старуха, я вся мокрая! — прокричала Мирна.
— Я тоже! Даже не говори! — рявкнула Мирта.
Потом они глянули друг на дружку и разразились хохотом.
На столе возле кухонного окна Ловорка замесила тесто, оставила его подходить и принялась резать ветчину и сыр. Крешимир подошел к ней со спины, поцеловал и стащил кусочек ветчины. На несколько мгновений он замер, глядя, как две приезжие девушки заливаются смехом, а потом заметил:
— Кажется, этих девиц не волнует, что Бране и Звоне не умеют танцевать.
Во второй половине дня Мирна и Мирта надели каски, альпинистские пояса и взялись покорять ущелье, в котором стояло село, а близнецы с земли изумленно смотрели, как ловко они карабкаются вверх, раскидывают руки и ноги, чтобы ухватиться или опереться на незаметные выступы на голых скалах, забивают в известняк клинья, растягивают веревки и уверенно продвигаются все выше и выше. Когда девушки были уже почти наверху, в нескольких метрах от цели, Мирна предупредила Мирту:
— Детка, если начнешь кадрить и этого парня, на этот раз я тебя действительно убью. Тогда прощайся с жизнью, кроме шуток.
— Аналогичный случай, — ответила ей Мирта. — Только тронь моего — тебя и сам Бог не спасет.
— Будем считать, что договорились.
— Сукой будет, кто это забудет.
Мирта оттолкнулась ногой от скалы, а левой рукой ухватилась за край тонкого каменного выступа у самого верха. И замерла, глядя на солнце, которое вдали уже почти прикоснулось к вершине горы. И тут что-то пришло ей в голову:
— А что, если мы их перепутаем? Ну, в том смысле, что они близнецы.
— Но не однояйцовые же, — заметила Мирна.
— Да знаю, но все равно можно легко облажаться.
— Ну ты и сучка! — нежно произнесла Мирна.
Мирта обернулась к подруге и весело ей подмигнула.
Спустился теплый летний вечер, но Мирна и Мирта развели для настроения перед палаткой костер и уселись рядом с ним на подстилках. Бране и Звоне пришли ближе к девяти, похоже, прямо из-под душа, благоухающие лосьоном для бритья Крешимира. Они принесли несколько бутылок вина и большую пиццу, которую для них испекла сноха. Обе девушки поклялись именами своих матерей, что эта пицца была лучшей из всех, что они когда-либо ели, а съели они их, слава богу, ого-го сколько. Правда, вино они оценили не столь высоко.
— Ух! — содрогнулась от ужаса Мирта, отпив глоток. — Что это такое?
— Наше, домашнее, — сказал Бранимир невыразительно.
— Папа каждый год покупает виноград внизу, в селе, и делает свое вино, — добавил Звонимир, который сел рядом с Мирной по другую сторону от костра.
— А-а, должно быть, он поэтому такой злой, — осенило вдруг девушку. — Вы не должны позволять ему это пить.
Тут уже и Мирна попробовала содержимое бутылки и поддержала подругу:
— Люди, это действительно способно разрушить структуру личности.
— Мирна работает в психиатрическом отделении, — объяснила близнецам Мирта. — А я в урологии.
