От волнения сердце зачастило, когда Юля решилась открыть коробку. Рядом, слегка наклонившись к ней, едва не сопя от нетерпения, стоял, оказывается, не менее любопытный Савелий.
«И что же тут такое? Уфф…»
— Ну, ничего необычного — книги. Но что-то есть в них важное, — Юля стала по очереди вынимать лежащие внутри томики, — ой, советская!
— Книжка не толстая, но и не брошюра, из серии «В мире сказок». Издательство Книга, Москва-Петроград, 1928 год, автор Лиля Сорсье. А название — «Мир чудодеев»! Не слышала про такого писателя. Детская книжечка, даже кое-где с картинками, чёрно-белыми. Хорошо сохранилась за девяносто три года!
Следующим лежал толстый альбом в шикарном тёмно-красном сафьяновом переплёте. Обрез золотой, готическое тиснение золотом наверху — Elizabeth.
— Ничего себе вещичка! Изящная. Так, а внутри у нас что?
— Это же дневник Елизаветы! Сверху три буквы. Шифр какой-то? Так неудобно читать широкую строку… Да ещё «яти» и твёрдые знаки! Хорошо, что только вначале. А исписано почти до конца.
Юля немного полистала дневник:
— А бумага-то не простая, с водяными знаками, — и прочитала, — J. Whatman 1913. Настоящий старинный ватман ручной работы? Да ладно! Этот альбомчик не иначе, как подарок, слишком дорогим он и в то время был, а сейчас и подавно. Надо же, как интересно!
Савелий не комментировал. Однако его любопытство никуда не пропало, он суетился рядом с девушкой, пытаясь разглядеть всё, что приметила она.
Внизу лежал тяжеленный антикварный том в мощном переплёте, тоже кожаном, но выделка грубее сафьяна. С металлическими уголками и застёжкой.
— Ух ты… тяжёлый какой фолиант. Запорчик… открывается… Кру-уть! А титульного листа нет. Бумага-то какая! Пергамент! Буквы старинные, вычурные какие-то, похоже, вручную написаны. Вот это древность! Запросто не прочитаешь, — разочарованно протянула Юля, — ладно, придётся научиться. И всё? Ой, гребёнка для волос ещё у стенки, — девушка резковато приблизила находку к глазам, но рассмотреть не успела.
— Барышня, окстись! Не смей волоса чесать! — не выдержал молчания домовой, дёрнулся так, что чуть не подпрыгнул.
— Не пугай, Савелий! И давай договоримся, я — Юля, а не барышня. Нет, барышня, конечно, но давай без реверансов. Сама понимаю, что не просто так она тут лежит. Я думала, тут какой-нибудь артефакт должен быть…
— А чем тебе гребень не ар…тифакт? Наперёд рукопись прочти, авось Лизавета чего про него бают. Вестимо, чародейский артифакт!
— У моей бабушки была такая же древняя гребёнка. Говорила, что от её бабушки ей досталась… Ой, а её бабку-то на деревне ведьмой прозвали… Ой-ё-ёй… Не от неё ли мне ведьминская способность передалась, которую Елизавета увидала?
— Спать ложися. Утро вечера мудренее. И это… Завязывай со
— Экологической. Савелий, откуда такие познания? — чуть не засмеялась Юля.
— Дык, старался запомнить. Для Лизаветы-голубушки, — на лице домового проявились эмоции грусти.
Девушка поругала себя за несдержанность и постаралась её загладить:
— Спасибо, тебе, дружочек! По жареной речной рыбке ужасно соскучилась… А зачем тогда тебя Елизавета кашкой подкармливала, раз ты сам такой искусник готовить?
