Лекси зла. И с каждым днем – все сильнее.Если бы она только могла держать себя в руках, отчим принял бы ее, мать бы вновь полюбила, а ее сводный брат наконец объявил бы их парой и провел бы с ней остаток своих дней. Лекси хочет всего этого так сильно, что готова попытаться усмирить свой гнев. Она ведь так хочет, чтобы семья гордилась ею. Но чем сильнее она сдерживает себя, тем ближе извержение вулкана по имени Александра Робинсон. И никому от нее не укрыться.
Jenny Downham
Furious Thing
© 2019. FURIOUS THING by Jenny Downham
© Ю. Полещук, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2020
Моей сестре Тине
Жила-была скверная девчонка. Она швырялась предметами, хлопала дверьми, ругалась. Она была грубой и неуклюжей, ни с кем не водилась. Учителя считали ее идиоткой. Родные махнули на нее рукой.
– У других девочки как девочки, спокойные, воспитанные, – причитали они. – Что же у тебя-то все не как у людей?
Она и сама не знала.
Родные притопывали ногой и неодобрительно качали головой, пытаясь понять, что же с ней не так.
– Я изменюсь, – обещала девчонка. – Честное слово, я буду хорошо себя вести.
Ей хотелось, чтобы это было правдой.
Ей хотелось, чтобы родные ее любили.
Но в животе у нее ядовитой змеей притаилась ярость. А некоторые обещания выполнить очень сложно.
Я спряталась в саду. Прошло уже десять минут, и я надеялась, что выходка сойдет мне с рук, но тут на пороге появилась мама. Я изо всех сил старалась притвориться невидимкой, но мама заметила меня с лужайки.
– Слезай с дерева, иди и немедленно извинись, – велела она.
– Он на меня злится?
– И он, и я.
– Он меня накажет?
– Не знаю. Но нельзя нахамить человеку и сделать вид, будто ничего не произошло.
– Я не хотела. Как-то само вырвалось.
– Да ну? – Мама принялась загибать пальцы. – «Чтоб вам пусто было с вашей помолвкой». «Пусть все ваши гости отравятся». «Ноги моей там не будет, отвалите». И это все у тебя само вырвалось?
Я погладила бархатистую черную почку. Будь я листиком, от меня никто ничего не ждал бы.
– Тебе не кажется, что это обидно? – не унималась мама.
Я посмотрела на нее сквозь листву. Мама была в футболке, леггинсах и фартуке. Лицо ее разрумянилось. Мне стало стыдно. Я ведь обещала помочь и только все испортила.
– Прости, мам.
Она устало улыбнулась.
– Я понимаю, ты расстроилась, что Касс не приедет, но тебе и без него будет весело. Мы столько всего вкусного наготовили, зажжем в саду огни, будут танцы – красота же!
Но я хотела танцевать только с Кассом. Я не видела его с тех самых пор, как он после Рождества вернулся в университет. То есть целых шестьдесят пять дней.
– Ладно, слезай давай, – сказала мама. – Чем быстрее извинишься перед Джоном, тем легче будет это сделать.
Я медленно спустилась, стараясь двигаться как можно более грациозно.
– Вот что я придумала, – продолжила мама, когда я очутилась возле нее. – Я знаю, ты терпеть не можешь всякие тусовки, и мне жаль, что твой брат не приехал.
– Он мне не брат.
– Ты поняла, о чем я. Если бы Касс был с нами, тебе было бы легче. Но он не приедет, что поделать. Может, будешь разносить канапе? Что скажешь? Вроде и на людях, и общаться ни с кем не надо.
Я поняла, к чему она клонит, и испугалась.
– Я не хочу ни с кем разговаривать.
– Займешься делом, отвлечешься.
Интересно, что она сделает, если я сейчас залезу обратно на дерево? Неужели за ноги меня стащит? Может, если быстренько шмыгнуть наверх, мама вернется домой и скажет Джону, что не смогла меня найти? Пусть отмечают свою помолвку без меня. Но время шло, я понимала, что никуда не полезу. И молча сунула руки в карманы.
– Лекс, – наконец произнесла мама.
– Шведский стол для того и придумали, чтобы гости сами выбирали, что хотят.
– Они будут брать горячее, но в начале принято разносить закуски.
– Ну мам, пожалуйста, не заставляй меня. Попроси Айрис.
– Айрис еще маленькая. – Мама взяла меня за руку и легонько ее сжала. – Мы начинаем новую жизнь. И я хочу, чтобы ты была с нами.
Она волновалась. Я чувствовала, как дрожат ее пальцы. Она столько лет ждала, пока Джон разведется, и теперь она наконец станет его женой, и ей вовсе не хочется, чтобы я все испортила.
– Если хочешь, я буду уносить пустые бокалы. И помогу гостям раздеться.
– Это не общение, Лекс.
– Мам, ну куда мне закуски разносить? Ты же меня знаешь: обязательно что-нибудь уроню.
– Ничего подобного.
Я споткнусь и упаду. Что-нибудь разолью. Забуду, с чем эти канапе. Меня спросят: «А это что?», рассчитывая на вразумительный ответ, я же промычу какую-нибудь чушь, гости посмотрят на меня как на дуру, я разозлюсь, швырну поднос на лужайку и убегу. И все эти гламурные коллеги Джона узнают то, что ему самому давно уже известно: я идиотка с ужасным характером. «Кто эта девица?» – непременно спросят они, а Джон, страдальчески поморщившись, ответит: «Александра – моя будущая падчерица».
Мама чмокнула меня в макушку. Уж не знаю, почему. Может, на удачу, а может, просто хотела показать, что все равно любит меня, хоть я и веду себя, как черт знает кто.
– Я злюсь на Касса, – призналась я.
Мама кивнула.
– Понимаю.
Я ему сегодня послала эсэмэску: «СПИШЬ?»
Он ответил через целых тридцать семь минут: «УЖЕ НЕТ».
«ПРИЕДЕШЬ?»
Нет. Извинился и обещал исправиться. Меня так и подмывало спросить, каким же образом, но я не стала. Выключила телефон, и все.
Мама взяла меня за руку, и мы пошли домой.
– Когда-нибудь ты привыкнешь к тому, что он уехал.
Ничего-то она не понимает.
